Ракель ждала его. Он знал, что она будет ждать. Высокая, почти с него ростом, черноволосая, красивая, с пухлыми алыми губами, блестящими глазами и бровями в разлет, она могла бы стать чьей-то мечтой. Ролан же смотрел на нее, как на мимолетную спутницу, надеясь, что она сумеет развеять его тоску. Даже не так, не тоску. Просто не даст ему сойти сума от потока мыслей, сожаления, ревности и бессилия, помноженных на две бутылки крепкого вина.

— Где вы были, я давно жду вас, — сказала Ракель, а он поднес к губам ее руку.

— Да так. Прогулялся.

— Потанцуем?

И они танцевали. Эти танцы, с каждым часом все более безумные, помогли ему немного забыться. Ракель подносила ему вино, была так мила и так задорно смеялась. А потом они пошли в город, на улицах которого тоже не стихало веселье, горели огни, гремела музыка, танцевали люди. И они снова танцевали, пока Ракель не повела его узкими переулками, ластясь к нему и мурлыкая что-то про любовь.

Ролан не почувствовал опасности до самого конца. Он был занят своими мыслями, и даже красавица Ракель не могла развеять их своей болтовней. Она шутила. Он тоже шутил. Она смеялась. Он тоже смеялся. Потом они оказались в маленькой комнатке, где Ракель стала раздеваться, пританцовывая, а он просто смотрел, лежа на кровати, как из-под вороха одежды, как Афродита из пены, появляется прекрасная обнаженная женщна. Ракель легла к нему, смеясь избавила его от одежды, бросая ее на пол, и, накрыла его своим податливым телом. Он целовал ее, такую красивую и ласковую, боясь пускать даже на грань сознания мысль, загнанную глубоко внутрь. На месте Ракель могла бы быть Диана, если бы он не повел себя, как благородный осел и вместо того, чтобы изощряться в сарказме, просто притянул бы ее к себе. И черт с ним, с возлюбленным. Эту ночь она была бы его. А наутро он так и быть, не пришел бы на дуэль или дал бы знать Луи. Ракель была умела. Она ласкала его, как опытная женщина, руки ее спускались все ниже, когда Ролан перевернул ее, оказавшись сначала на ней, а через секунду в ней. Ракель изогнулась, издавая полный страсти стон, и на мгновение, до того, как он открыл глаза, ему почудился аромат благовоний Дианы. Ракель шептала слова, которые должны были бы быть ему приятны, губы ее были полны страсти. Он тоже что-то такое говорил ей, лаская ее тело, но на этот раз она не могла спасти его от самого себя.

В этот момент открылась дверь, и на пороге появились незнакомые люди. Ракель закричала, заворачиваясь в простыню, а Ролан так и замер, переводя взгляд с незнакомцев на свою возлюбленную. Внезапная догадка пронзила его мозг. Уж слишком легко отдалась ему донья Ракель, уж слишком хорошо знала она, куда поведет его, и никого из ее родственников не было рядом. Он был слишком занят своими мыслями, чтобы думать о чем-то еще, и так легко попал в ловушку.

Ролан соскочил с кровати, схватившись за шпагу, одновременно наматывая на себя простыню. Одетый как римский сенатор, он стоял со шпагой в одной руке и подушкой в другой, дорого готовый продать свою никчемную жизнь. Она не нужна никому, ни ему самому, ни Диане. Но умирая он захватит с собой в ад нескольких испанцев.

— Положи оружие, Сен-Клер, — сказал тот, кто вошел первым.

Это был человек лет тридцати, настолько похожий на Ракель, что не оставалось сомнений в их родстве.

Ролан крепче сжал эфес шпаги и отпрыгнул в угол, опрокинув перед собой столик.

— Выходите по одному или все вместе, — сказал он по-испански.

Трое протиснулись в комнату из-за спины старшего, и попытались атаковать Ролана, но просчитались. Один из них тут же схватился за руку, полилась кровь. Шпага Ролана тоже окрасилась кровью.

Ракель сидела в постели, черные волосы струились по плечам и белой простыне, которой она прикрылась, лицо ее было искажено страхом. Послышался звук взводимого курка, Ролан тут же отреагировал на него, быстро метнулся к Ракель и обхватил ее рукой за шею. Она закричала, пытаясь вырваться, но Ролан был гораздо сильнее нее.

Соперники его, которых уже насчитывалось человек десять, включая слуг, замерли.

— Чего вы хотите? — Ролан приставил острие шпаги к шее своей любовницы и смотрел на незнакомцев спокойно и бесстрашно. Терять ему было нечего, поэтому он не боялся. Они же боялись, явно боялись того, что он причинит вред Ракель.

Старший отступил и приказал остальным отступить, очистить комнату. Они так и стояли за его спиной, и взгляды их пылали ненавистью.

— Вы обесчестили нашу сестру, граф де Сен-Клер, — старший усмехнулся, — за все надо платить. И за удовольствие подобного рода тоже.

Ролан рассмеялся.

— Ее обесчестил кто-то другой.

— Но застали мы вас.

Повисло молчание. Ролан окончательно понял, что попался, резко протрезвев от этой мысли. Это была игра. Девушка, лишившись девственности, искала того, кого могла бы загнать в ловушку, а загнав, заставить жениться на себе. Ролан много раз слышал об этих историях, и даже однажды принимал участие в подобном, но впервые сам оказался объектом охоты.

— Предлагаю разойтись миром, господа, — Ролан опустил шпагу, — вы в одну сторону, я — в другую.

— Вы обесчестили нашу сестру, граф де Сен-Клер. Сбежать вам не удастся. Поэтому отпустите донью Ракель, бросьте шпагу и оденьтесь. Сегодня вы наш гость, а завтра — наш зять. Мы не хотим портить отношения с вами заранее.

Снова повисло молчание. Потом Ролан отшвырнул Ракель, достаточно небрежно, бросил шпагу и потянулся к своей одежде.

— Я не спросил у доньи Ракель ничего, кроме имени, — он посмотрел на старшего брата, — вы знаете обо мне все, я о вас — ничего.

— Дон Мигель де Сереналис, граф де Мирес, — представился старший с поклоном, — остальные представятся вам во время торжественного ужина. Думаю, что мы успеем хорошо познакомиться с вами, дон Роландо.

Одетым он чувствовал себя более уверенно. Ракель тоже оделась, смотря на него томным взглядом. Она торжествовала победу. Наверняка она носит чужого ребенка, подумал Ролан, иначе не было бы никакой спешки. Почему она выбрала именно его? Почему он не обратил внимания на то, что она все время была одна? Испанских девушек никто не отпустит в толпу в одиночестве. Наверняка этот Мигель и все его братья ошивались поблизости, подсказывая ей, кого выбрать. Ослепленный ревностью и вином, он глупо попался в расставленные сети.