"Ролан де Сен-Клер ранен и заперт в подвале в доме, который снимает мой брат дон Мигель де Сереналис на улице Пекарей. Если вы не поспешите, он может умереть. Прошу вас как можно скорее оказать ему помощь. Р.С."

Диана мяла в руке записку, пытаясь придумать выход. Дать знать Луи о положении его друга было равно международному скандалу в то время, когда Мазарини вел переговоры в Ратуше с испанским первым министром. Оставить Ролана гнить в подвале было не по христиански. Даже не смотря на то, что он не любил ее и вызвал на дуэль де Савуара, Диана не была настолько зла, чтобы желать ему смерти. Она заметалась, пытаясь найти выход.

— Я могу пойти на разведку, — Морис тронул ее за руку, выводя из ступора, — если пожелаете.

Она покачала головой.

— Нет. Подожди меня. Я сейчас.

И она бросилась наверх в свою комнату, откуда через пол часа спустилась в лучшем платье, расшитом лилиями, и бриллиантовом уборе. Накинув плащ, она приказала Морису набрать как можно больше народу, заложить лучшую коляску и отправилась в город как самая настоящая принцесса.

Улица Пекарей раньше не видела золоченых карет. Когда же слуги заполонили всю улицу, и разбудили все семейство де Сереналис, двери кареты распахнулись, и в блеске бриллиантов и золотого шитья из кареты вышла прекраснейшая из женщин. Дон Мигель, с трудом понимающий, что происходит, склонился перед нею в таком низком поклоне, будто хотел поцеловать плиты под ее ногами. Его братья, наскоро одетые и причесанные, смотрели на нее во все глаза, будто в их дом с небес спустилась сама Дева Мария.

— Я — герцогиня де Вермандуа. Мне стало известно, что вы незаконно удерживаете фаворита короля Луи Ролана де Сен-Клер, — сказала она дону Мигелю на прекрасном испанском, когда тот разогнулся и пытался понять, сон это или явь.

Вопрос, заданной прекрасной герцогиней, тут же вывел его из состояния полусна. Дон Мигель испугался. Стало очевидно, что шутки закончились, раз кузина короля сама снизошла до его дома, чтобы поинтересоваться судьбой этого мальчишки, который не пожелал добровольно жениться на донье Ракель. Он не понимал, откуда стало известно, что Ролан де Сен-Клер находится в этом доме, и попытался было отпираться, но Диана только движением руки прервала его монолог.

— Мне очень жаль обвинять вас во лжи, сеньор. Но я знаю, что Ролан де Сен-Клер нуждается в медицинской помощи и сейчас находится в подвале вашего дома. Я не знаю, что произошло, и каким образом он попал туда. Если вы будете расторопны, то я и не пожелаю это узнать. Но я могу уверить вас, что Его Величество будет очень огорчен, если с графом де Сен-Клер что-нибудь случиться. Поэтому прошу вас позволить мне самой спуститься в подвал.

Дон Мигель молчал. Тогда Диана сделала знак, и его братья как по мановению волшебной палочки бросились вперед, чтобы проводить ее туда, куда она требовала. На лестнице на втором этаже стояла молодая женщина в белом пеньюаре. Диана подняла голову и глаза их встретились. Донья Ракель изучала ее лицо, а потом отвела взгляд и исчезла. Диана отвернулась, почувствовав болезненный укол ревности. Эта женщина была причиной всего происходящего. Это к ней пошел Ролан де Сен-Клер, отказавшись от любви ее, Дианы.

В подвале было темно и сыро. Свет проникал сюда через небольшое оконце под потолком. Часть помещения была завалена каким-то хламом, часть уставлена бочками, а в самом темном конце на каком-то тряпье лежал человек. Диана остановилась, глядя на него. Потом медленно подняла руку, сделала Морису, стоявшему рядом с ней, знак приблизиться. Движения ее были медленны, не потому, что она играла принцессу, а потому, что боялась лишиться чувств.

Вся рубаха пропиталась кровью. Кровь была повсюду. На полу, на его лице, везде. Диана не могла бы даже сказать, куда он ранен. И жив ли он. Он лежал, согнувшись в неествественной позе, и волосы его тоже были все в крови.

Она приблизилась, боясь ощутить холод его тела. Опустилась на колени. Рука ее дрожала, когда она коснулась его щеки. Но опасения ее были напрасны. Лицо его пылало, и от ее прикосновения он вздрогнул, потом поднял голову и открыл глаза. Они долго смотрели друг на друга. И Диана совершила нечто невероятное. Она прямо на глазах у всех провела рукой по его лицу, откинула со лба влажные волосы.

— Ролан де Сен-Клер, вы меня удивляете, — сказала она, — как можно постоянно вляпываться в одинаковые истории?

Он вдруг улыбнулся. Лучезарно. Как будто стоял летним утром на берегу моря, подумала она. И тогда она коснулась губами его щеки. Просто не смогла удержаться. Слуги подняли его и вынесли на воздух, положили в карету.

Диана вышла следом, а за ней дон Мигель, белый, как его рубашка.

— Вы поступили очень глупо, дон Мигель, — Диана вдруг полезла рукой в складки платья, и тут же в ее руке оказался маленький пистолетик, инкрустированный слоновой костью, — но я не буду никому жаловаться. Око за око.