Жениться на донье Ракель Ролан не собирался. Он достоин лучшего, чем стать отцом испанского бастарда, взяв в жены шлюшку, даже если она хороша собой. Наверняка за нее предложат отличное приданое, но Ролан больше не нуждался в деньгах. Он очень устал, голова раскалывалась, и сейчас ему казалось, что проще плыть по течению, перестать сопротивляться судьбе, только уступить он не мог. Донья Ракель де Сереналис не подходит ему в жены. Он не готов всю жизнь с презрением относиться к собственной жене, и не готов передать свой титул чужому наследнику. Но на лице его играла улыбка, когда дон Мигель протянул ему руку, которую он пожал, и тогда, когда ему последовательно представили еще пятерых братьев красавицы доньи Ракель.

Семейство занимало небольшой домик недалеко от Ратуши, и, видимо, было весьма богато. Донья Ракель тут же исчезла, как только они вошли в дом, а ее братья пригласили Ролана на тот самый ужин, о котором шла речь. Теперь его будут вежливо охранять, потому что жених не может покинуть дом до того, как поведет невесту к алтарю. Ролан помнил, как стоял на часах, когда хорошенькая Мари де Лезье загоняла своего будущего мужа, маркиза дАрну. Помнил, как жестоко смеялись они над маркизом, поведшимся на ее пухлые губки, и совратившим уже не невинную Мари прямо в парке ее брата. Маркиз не ушел. Он обрел счастье наслаждаться пухлыми губками в любое время дня и ночи, одновременно получил наследника, родившегося на свет раньше срока, и кучу родственников, заботливых и всегда готовых поддержать его в трудную минуту. Ролану не хотелось разделить его участь.

Помня эту историю, Ролан никогда не связывался с незамужними девушками. Но в последние дни его чувство реальности дало сбой. Он жил в каком-то сумрачном мире, и этот мир все больше затягивал его. Он не обращал внимания на мелочи. Он не поинтересовался тем, кем была готовая на все донья Ракель с прекрасными темными глазами. Он вел себя, как дурак, страдая по красивой холодной кукле, которая смотрела на него с презрением в синих глазах, а сегодня призналась, что любит другого.

Это признание жгло его, как раскаленным железом. Он то и дело отвлекался от разговора с братьями де Сереналис, пытаясь вычислить, кого же Диана имела в виду. Понимая, что должен собраться и действовать четко и быстро, придумать план, который позволит ему избежать незавидной участи женитьбы на донье Ракель, он, тем не менее, придумать ничего не мог. Мозг его был занят решением более важного вопроса: кем был возлюбленный Дианы де Вермандуа.

Ужин подходил к концу, и вот уже появилась прекрасная донья Ракель в голубом платье, вышитом золотом. Она стояла перед ним, ожидая, что он предложит ей руку, но Ролан не предложил. В какой-то миг улучив момент, он вскочил со стула, пользуясь смятением в комнате, бросился к окну, растворил его и прыгнул вниз. Ракель закричала, а потом к окну бросились ее братья. Ролан благополучно приземлился на мостовую, и сделал было уже шаг, чтобы повернуть за угол и навсегда распрощаться с семейством де Сереналис, как грянул выстрел, и он вдруг осел, сделал два шага и завалился на правый бок. Потом поднялся. Донья Ракель, смотревшая в окно, хрипела от ужаса и унижения, а ее брат дон Мигель отбросил пистолет и в окружении родственников и слуг бросился вниз.

Ролана быстро нагнали и поймали, и, не смотря на то, что у него была прострелена рука, принялись бить. Дон Мигель ударил первым в лицо, а потом последовала свалка, из которой Ролана вытащили полумертвым и поволокли куда-то вниз. Он с трудом соображал, что с ним происходит, и когда оказался в подвале дома, даже обрадовался, что наконец-то ему дадут умереть спокойно. Смерть вполне входила в его планы, и ему было все равно, какой она будет. Его убьют в драке или он умрет от заражения, потери крови и сотрясения мозга.

Но дон Мигель был безумно зол. В том виде, в котором пребывал жених, к алтарю тащить его было невозможно, все планы рушились, поэтому он решил идти ва банк и уговорить жениха доступными методами. Он приказал отправить его в подвал, и оставить до утра подумать о своем решении.

Теряя сознание от боли и начавшейся лихорадки, Ролан все же никак не мог понять, кого же полюбила Диана. Диана нашла самый верный способ свести его с ума. Он то проваливался в забытье, то снова приходил в себя, пытаясь лечь так, чтобы не травмировать простреленное плечо. И в бреду, в полусне, он не переставал метаться, пытаясь угадать этого злополучного человека, которого избрала Диана де Вермандуа своим возлюбленным. Ревность, боль, тоска, ненависть слились в единое чувство, и он метался в бреду, призывая смерть, как избавление. Он не мог думать больше ни о чем. Только Диана с ее холодным презрительным взглядом стояла перед его мысленным взором. Он забыл про донью Ракель и про то, как оказался в этом подвале. Ему казалось, что он снова в застенках инквизиции. Последней же мыслью, прежде, чем он окончательно провалился в небытие была та, что он не сможет явиться на рассвете в дубовую рощу. Анри не пострадает. Вместо него пострадал он сам.

Диана не могла подозревать, что ее слова стали источником страданий Ролана де Сен-Клер. Узнай она об этом, счастью ее не было бы предела. Но Диана грустила. Она не пошла к королю, боясь, что всех участников дуэли просто арестуют, а рассказала все Виктору де Шерше. Поэтому рассвет застал ее, и де Шерше в дубовой роще. Они стояли, кутаясь в плащи, и тихо перешептывались. А потом появился де Савуар со своими секундантами, Ролана де Сен-Клер все не было, и Диана стала подозревать, что он внял ее просьбе и решил отказаться от дуэли.

Утро брало свои права, и все присутствующие сбились в кучу и ждали. Виктор что-то долго говорил де Савуару, в конце концов предложив ему выбирать между отказом от дуэли и Бастилией. Ролана же все не было и вскоре стало ясно, что он не придет. Сначала Диана обрадовалась, но потом встревожилась. Прямо из рощи она пошла искать Мориса.

Мориса она увидела сразу, как только вошла в замок. Он был бледнее мела, когда выложил Диане все, что знал о судьбе своего господина. Паж дома де Сереналис несколько минут назад принес ему записку от доньи Ракель, которая умоляла спасти Ролана де Сен-Клер. Паж не знал, кому отдать письмо, так как де Шерше, занимавший с Роланом одну комнату, нигде не оказалось.