Это было первое серьезное задание молодого выпускника МГУ. Он приехал по распределению из столицы в незнакомый город, сунули его на прожитье в комнату рабочей общаги с тремя вечно осовелыми шумливыми соседями. На телестудии не с кем слово молвить - сплошь мэтры и мэтрессы. После шумной карусельной студенческой жизни - тоска, хоть запей. А пил Игорь тогда еще равнодушно, не взахлеб. Так что в комнате девушек - героинь своего первого телеочерка Игорь сразу словно погрузился в нирвану.

Девчонки, в свою очередь, восторженно качнулись навстречу новому знакомству, новой дружбе. Они обкормили Игоря борщом со сметаной, впихнули в него две котлеты с картошкой и помидором, следом набулькали ему и большую чашку чая с клубничным вареньем. Потом гость, отдуваясь как жаба, еще и сгрыз приличное - с кулак - яблоко, набирая впрок калорий и витаминов.

Быстренько выяснилось: неулыбчивость Игоря - напускная. Он придумал зачем-то, что в двадцать восемь лет обладатель диплома Московского университета, престижной профессии и гусарских усов должен держать себя сурово, надменно, с чувством преувеличенного собственного достоинства. Девчонки даже робели поначалу, приглашая товарища журналиста откушать чем Бог послал. Однако ж уже через полчаса Игорь сковырнул с себя маску, опростился, стал самим собой - остроумным, улыбчивым, любезным и влюбчивым.

С того дня он заделался таким частым гостем в общежитии пединститута, что вахтерши стали считать его за своего, тем более - сей галантный молодой человек каждой из старушек то и дело поручал передать внукам шоколадку или кулек конфет. Довольно длительное время у них была как бы шведская, вернее мусульманская семья, но без примеси секса. Они втроем ходили в кинотеатры, в филармонию, на лыжные вылазки. Но чаще проводили вечера в своей комнате слушали пластинки, читали вслух, смотрели и обсуждали Игоревы передачи (напрокат специально взяли "Юность"), много болтали и спорили, распивали чаи. Эх, так бы всю жизнь!

Но уже в середине зимы Зоя стала не то чтобы замечать, а как-то чувствовать-ощущать - их треугольник деформируется: те два утла, Игорь и Арина, сближаются, одновременно удаляясь от нее. Несколько раз, вернувшись из кухни, где она обыкновенно стряпала их общий ужин, Зоя заставала Игоря с Ариной в странной близости, раскрасневшимися, с хмельными взглядами. После ухода Игоря теперь почему-то прекратились доверительные разговоры о нем между подругами, Арина бежала этих разговоров-обсуждений. Прежде чудные вечера в комнате втроем теперь стали вдруг наполняться тягостной какой-то атмосферой: словно бы Игорь с Ариной поглядывали с досадой на Зою, принуждали себя терпеть ее присутствие. Она старалась уверить себя, что все это ей кажется, ругала себя за чрезмерную мнительность.

Но однажды все разрешилось. Вернувшись из дома после каникул раньше времени и довольно рано утром - повезло с попуткой, - Зоя долго стучала в дверь родной комнаты, недоумевая, как можно так мертвецки спать. Подруга открыла, в халатике, растрепанная, смущенно отступила. Зоя вошла, ворча, сбросила тяжеленные сидоры и вдруг увидела Игоря. Он очков тогда еще не носил, глаза спрягать не за что - сидел, полуодетый, на стуле, уводил взгляд в сторону.

Зоя, оказывается, внутренне уже давно готовилась к этому сюрпризу. Быстренько скрутила себя, заставила обрадоваться.

– Вот так новости, ребята! Чего ж скрывались? Я ль вам не друг и не подруга? А ну - сумки потрошить, отметим событие.

Воспрянувший Игорь умылся, причесался и галопом поскакал в свою общагу за хранящимся в заначке коньяком. У девчонок отыскалась в запасах бутылочка шампанского. Нажарили-напарили закусок - стол удался. Зоя в шутку и от души кричала "горько!", молодожены целовались не в шутку, а всерьез. И, в свою очередь, лезли с поцелуями к Зое - хорошей подруге и "отличному парню". А потом Зоя отправилась в гости на другой этаж, предупредив молодых, что через два часа вернется. Те от восторга чуть не визжали. А у Зои и в самом деле легко было на сердце: конечно - какая ж она пара Игорю? Уже тогда она была пампушкой (ух как пожевать любила с детства!), Достоевского толком не знала и в вопросах секса понимала в духе своего пуританского деревенского воспитания.

К тому ж дружба их как бы заново вдохновилась, разгорелась вновь. Теперь все определилось, недомолвки исчезли, натянутость пропала. Они по-прежнему проводили вечера втроем, только время от времени Зое приходилось, почувствовав момент, уходить в гости, в библиотеку или в кино, освобождая на время жилплощадь. А потом и вовсе стало получаться порой так, что Игорь оставался у них ночевать. Зоя быстренько делала вид, что уже заснула и, отвернувшись к стенке, с колотящимся сердцем старалась не слышать, как напротив, через стол, Игорь с Ариной шушукаются, возюкаются, поскрипывают пружинами, приглушенно дышат и сладострастно пристанывают.

Опять вроде бы всё устоялось, потекло размеренно и в какой-то мере однообразно, но ведь не может так продолжаться вечно? Зоя как-то не выдержала, спросила, оставшись наедине с Ариной: когда, мол, решили свадьбу-то настоящую играть?

– - Не надо спешить, - отмахнулась было Арина, но Зоя не отстала.

Она считала вправе себя интересоваться по статусу старшей подруги. Тогда Арина и раскрыла карты.

– Не надо бы об этом... Но ты знаешь, сколько наш Игореша получает? Сто сорок рубликов. Плюс премиальные к красным дням по двадцатке.