Через минуту в трубке раздался знакомый голос Григория.

— Ганс, что на этот раз?

— Всё не так, как ты подумал…

— Папа с женщиной делают гадости прямо в гостиной! — крикнула Вильгельмина, перебивая его.

И связь оборвалась.

Линда повернулась к Гансу, немного растерянно.

— Что это было?

Он тяжело вздохнул.

— Да ничего. Просто очередной эпизод моей весёлой жизни.

Некоторое время спустя я всё-таки нарисовался.

— Дядя! — Вильгельмина тут же бросилась ко мне, как только увидела. Вцепилась, как маленькая коала. Я подхватил её, прижал к себе, оглянулся на Ганса и Линду. Ага, двое стоят, переглядываются. У Линды лицо такое, будто она не ожидала меня тут увидеть. Хотя, честно, я тоже не ожидал.

Я опустил Вильгельмину и подтолкнул её к Дарье.

— Выведи её на улицу, пусть побегает. Ей тут не место.

Потом повернулся к Гансу и Линде.

Линда первая подала голос:

— Привет, Григорий. Снова встретились, да? — Улыбается, но я её насквозь вижу.

— Ха, — усмехнулся я. — Ганс, пойдём поговорим. Лицом к лицу.

— Только, пожалуйста, не бей меня, ладно? — Ганс сразу занервничал.

— Ты хочешь, чтобы я тебя прямо здесь приложил? — спросил я, разводя руками.

— Линда, мы на минутку. — Ганс уже рванул к двери.

Мы вышли на улицу. Линда осталась стоять у окна. Прямо как собака, которая хозяина провожает. Надо было ещё хвостиком махнуть.

— Слушай, Ганс, мне плевать, что у тебя там за любовные треугольники. Но о Вильгельмине подумать можно было? Ты вообще в своём уме, когда устраиваешь такое прямо в гостиной?

— Григорий, это был один-единственный раз! — Ганс заламывал руки, будто я ему сейчас приговор выдам. — И мы только целовались, ничего серьёзного!

— Ах, только целовались, значит? — Я скептически покосился на окно, где маячила Линда. — Ты её хоть знаешь?

— Нет… но я за неё заплатил. Сто пятьдесят тысяч долларов, между прочим. — Он замялся. — Ты её, что ли, тоже знаешь?

— Она была моей пациенткой.

— Ну и в каком она была состоянии?

Я задумался. Сказать правду? Но ведь это не моё дело. Есть врачебная тайна, всё такое.

— Ерунда. Но, Ганс, слушай сюда: в следующий раз, когда начнёшь «играть», не забудь презерватив надеть. Я не собираюсь лечить твои болячки, понятно? — Я хлопнул его по плечу. — Сегодня Вильгельмина едет ко мне. Заберёшь её завтра.

— Хорошо. Я больше так не буду. Честно.

— Если повторится, сам лично отвезу тебя в травму.

Ганс сглотнул. Ну и ладно. Я развернулся и пошёл обратно в дом.

— Дарья, давай сюда Вильгельмину. Сегодня у тебя выходной. Иди домой, навести Диму.

— Вы хорошо объяснили это господину Гансу? — Она вскинула бровь.

— Очень доходчиво. Уверен, повторения не будет.

— Ганс, он всего лишь врач. Почему ты так его боишься? — Линда едва слышно бормотала, лежа на груди Ганса. Её голос звучал мягко, словно она искренне заботилась о нём, но в глазах светился холодный расчет.

— Не пытайся, Линда, — Ганс посмотрел на неё так, будто она была прозрачной, — так по-детски играть на разнице между мной и Григорием. Ты думаешь, я не вижу, что ты делаешь? — Он усмехнулся. — Мы с ним братья, а ты… ты — никто. И если ты ещё хоть раз попробуешь сунуть нос в наши дела, можешь забыть про Мосфильм. Навсегда.

Линда с трудом скрыла дрожь, разлившуюся по её телу. Она натянула на лицо извиняющуюся улыбку, хотя внутри всё кипело.

— Прости, Ганс. Я не это имела в виду. Правда.

Ганс скривился. Он видел таких, как Линда, десятки раз. Она могла притворяться сколько угодно, но для него она была просто ещё одной куклой — красивой, да, но совершенно предсказуемой. Такие, как она, думали, что контролируют ситуацию, но для Ганса они всегда оставались высококлассным товаром, который можно купить за деньги. И ничего больше.

Отношения Ганса с Григорием были совсем другой историей, слишком сложной, чтобы объяснять её какой-то Линде. Эти двое прошли вместе огонь и воду, их связывали не просто деловые отношения, а нечто гораздо глубже, почти родственное. Григорий был единственным человеком, перед которым Ганс действительно испытывал что-то похожее на уважение.

Линда быстро почувствовала, что её ошибка будет стоить дорого. Когда они закончили, Ганс вывез её из своего поместья с сухой холодностью, не оставив ни шанса на продолжение. Она получила ровно то, что заслужила: чек и дверь.