– Итак, – начал он, ибо молчать был не в силах. Ну как же, уязвленная гордость, ущемленная самонадеянность. Мне бы затихнуть, уступить право палача, но я полна досады.

– А вы сволочь, Влад! – процедила я, чем вызвала непередаваемую гамму эмоций на лице бигбосса. – Откройте дверь. Нет! – прервала его движение назад. – Выходить не надо, можете даже не отстраняться, мне нужен лишь свет, чтобы посмотреть в глаза самого эгоистичного почитателя комфорта, который все подстраивает под любимого себя!

– Тамара, - начал он твердо, но я перебивая этот тон, сдвинула вешалки в угол и прошипела не хуже той самой ведьмы:

– Лучше помолчите! Иначе я выйду из себя и меня посадят за убийство.
– Судорожный вдох перешел в полный праведного гнева выпад.
– Я тут зубами и когтями выдираю девчонок из их скорлупы, пытаюсь достучаться, обогреть, создать условия, где без страха отвержения можно общаться с папой. А вы?! Вы вместо того, чтобы освободить мне плечи и наконец-то впрячься в роль отца, решили окончательно сесть на шею!

– Тамара!
– Он попытался выпрямиться, задавить своим ростом. А в итоге стукнулся о полку и выскочил из гардероба, чтобы получить место для маневра.
– Я не это имел в виду, Довлатова…

– Да неужели? – Я вышла вслед за ним, исключительно на автомате ухватив пустую вешалку наподобии шпаги. – То бишь это не предложение из дальней родственницы перейти в любовницу, что и дальше будет держать семью Гладько на плаву? Успокаивать Алису, выслушивать Олесю, оправдывать ваше отсутствие в их жизни? Это не попытка получить мое доверие через чувства? Это не расчет продавить разомлевшую дуру до состояния марионетки, что не скажет слова против.

– Нет. Нет и нет. Вы далеко не дура, - последовательно ответил он, глухо, но твердо.

– Очень на это надеюсь.
– Я вернула вешалку на место, закрыла шкаф и, глядя на Гладько сквозь отражение, примирительно произнесла: - Что ж, если вы не играете в игры, значит, не против взяться за ведущую роль отца.

Он кивнул. Медленно, со скрипом, потом попытался подтвердить словесно, но я его опередила.

– Докажете на деле. Я сейчас же свяжусь с Рыжем и подгоню расписание девочек под вас. Три-четыре совместных поездки в неделю будет достаточно на первое время.

Мы разошлись. Он - забыв о тапочках, ради которых заглянул в гардероб, а я - набирая номер Стаса. В телефоне идут длинные гудки, но я их плохо слышу сквозь бухающий стук крови в голове. ?дреналин зашкаливает, руки до сих пор в мурашках, а на душе самая настоящая буря из сцепившихся чувств дурацкой нужности с обозленным пониманием – нужна не я, а создаваемый мной комфорт.

Стас ответил на пятом звонке, я без приветствия спросила:

– Далеко уехали?

– Относительно. Я внял вашей просьбе, повез обеих к парк. – Заминка размером в миг и его заинтригованный вопрос: - Далеко зашли?

– Достаточно. Завтра бигбосс отвезет Алису к Буцефалу, а через два дня в бассейн.

Еще одна долгая пауза, по итогам которой Стас выдохнул:

– Снимаю шляпу.

– Лучше прости за дротики. Так с меня пирог? – спросила с надеждой, вдруг забыл о первоначальном плане.

– Услуга, - бросил он и отключился. Не забыл.

Неделя до возвращения Олеси прошла без происшествий. Из запланированных поездок Гладько справился лишь с одной – ранним утром вместе с водителем Олегом отвез ребенка в конный клуб. Она всю дорогу молчала, он давал распоряжения через телефон. С одной стороны - для прогресса этого чрезмерно мало, с другой – уходя на урок, Алиса поцеловала бигбосса второй раз за утро и пожелала хорошего дня. Надо ли удивляться, что при следующей встрече он спросил, как зовут ее пони?

Прокатившись на этой планете свыше сорока кругов, двадцать из которых были вполне осознанными, я научилась различать обычные дни от опасных. Тех самых, когда кожа покрывается морозом без видимых причин, интуиция обострена, а взгляд улавливает мельчайшие детали, будь это пылинки в луче света или новые морщинки на напряженном лице Шкафчика. Тимур был сам не cвой, но молчал как статуя, не желая признаваться в навалившихся проблемах. Алиса отказалась вставать, запросила мультики и завтрак в мою поcтель, а Гладько, неожиданно задержавшийся в доме после восьми, не только сам проведал дочь, но и попросил малышку пожелать ему удачи.

– Удачи! – ответил ребенок, сжав отцовскую ладонь.

– Огромной, – пожелала я, проводив его от спальни к входной двери. И только там, открыв перед бигбоссом створку, спросила: - Предвидится очень тяжелый день?

– В высшей мере. Вся связь через Тимура.

Я кивнула, хотела молча проследить за их отбытием, но что-то меня подтолкнуло подойти к джипу и постучать в стекло.

– Влад, верите или нет, но фортуна всегда на вашей стороне. Что бы ни случилось.

?н вскинул бровь.