Смысл повисает в воздухе.

Нэйт? Здесь ли он вырос?

И где его родители?

Лейни?

Меня словно что-то зовет к этому рюкзаку. Нужно понять, что здесь произошло, найти хоть какую-то ниточку. Он старый, вылинявший, пропитался сыростью, но это обычный походный рюкзак, такие в любом магазине продаются.

— Осторожнее, — предупреждает Дженсен и пристраивается рядом, пока я опускаюсь на колени.

Пальцы дрожат, когда расстегиваю основное отделение. Внутри — бумага. Документы в пластиковых файлах, края пожелтели, хоть и защищены. Под ними — небольшая книжечка в кожаном переплете, меньше моей ладони.

Кожа потертая, потемнела от времени. На обложке пусто, но когда я открываю первую страницу, сердце замирает.

Собственность Лейни Уэллс.

Почерк моей сестры… Я бы узнала его из тысячи. Таким она подписывала открытки на день рождения, писала записки, приклеенные к холодильнику, когда мы жили вместе, черкала на полях книг: «Тебе понравится!» или «Вспомнила маму».

— Это сестры, — шепчу едва слышно. — Ее дневник.

Дженсен приседает рядом, плечом к плечу, подсвечивает фонариком.

— Что там еще?

Откладываю дневник и аккуратно вынимаю документы в пластиковых папках. Свидетельства о рождении. Свидетельства о смерти. Документы об усыновлении, старые, пожелтевшие. И все об одном человеке: Джозефине МакАлистер.

— Помнишь, она их искала? — говорит Дженсен. — Ее исследования. Доказательства.

Не веря своим глазам, начинаю перебирать бумаги. Все, что она накопала о МакАлистерах, о Джозефине. Связь с нашей семьей…

Один документ привлекает — копия записи об усыновлении от 1847 года. Младенец по имени Джозефина, родители — Томас и Амелия МакАлистер, оба мертвы. Фамилия приемных родителей частично стерто водой, но прочитать можно: Уэллс.

— Она была права, — шепчу я. Теперь все стало ясно. Дженсен говорил правду о Доннерах. Невозможно отрицать очевидное. — Мы потомки Джозефины МакАлистер.

— Читай дальше, — тихо говорит Дженсен. Я чувствую его напряжение.

Дрожащими пальцами я возвращаюсь к дневнику Лейни и открываю самую первую запись. Она сделана почти четыре года назад.

15 марта 2021 года

Сегодня я сделала потрясающее открытие. Я нашла запись о рождении Джозефины МакАлистер. Оказывается, после трагедии с группой Доннера ее удочерили. Фамилия семьи совпадает с нашей — Уэллс. Может, это и совпадение, но я чувствую, что это не так. Это та самая связь, которую я так долго искала. Вот почему горы всегда звали меня.

Я перелистываю страницы и читаю историю Лейни от ее лица.

3 мая 2021 года

Мама знала. Она должна была знать. Все эти истории о голоде, о чем-то в крови, что передается из поколения в поколение… Я списывала это на шизофрению, но вдруг все было иначе? Вдруг она пыталась нас предупредить?

18 июля 2021 года

Адам считает, что я слишком увлеклась. Говорит, что мне нужно отпустить все это. Он не понимает. Да и как ему понять? Это не его семья и не его кровь. Он не чувствует зов гор, как чувствую я. Ему не снятся сны про снег и голод.

Сердце сжимается, когда начинаю видеть закономерность. Лейни все больше погружается в одержимость. Адам пытается ее контролировать. Все то же токсичное поведение, что я видела, когда они приезжали ко мне в гости, но теперь еще хуже.

2 сентября 2021 года

Адам забрал ключи от машины. Говорит, что мне нужен «отдых» от исследований. Как будто это ему решать, что мне нужно. Как будто я его собственность. Придется притвориться, согласиться с ним. Поиграть в его игру. Пусть думает, что он победил. Только так я смогу продолжить.

— Господи, — вырывается у меня, и злость обжигает грудь. — Он ее изолировал, контролировал. Типичный абьюзер.

Перелистываю страницу за страницей, наблюдая, как Лейни тонет в своей одержимости, а Адам пытается ее остановить.

10 января 2022 года

Сны становятся все страшнее. Ярче. Просыпаюсь со вкусом крови во рту. Начинаю понимать, что мама имела в виду под голодом. Это не просто метафора или бред. Это что-то реальное. Оно живет в нашей крови, передается из поколения в поколение, оно в спячке. Что-то в этих горах зовет меня, Обри. Как бы я хотела рассказать тебе. Чтобы ты поняла. Но я должна тебя защитить. Не хочу, чтобы ты стала такой же, как я. Как мама.