Над нами, на вершине оврага, появляются голубые глаза — десятки глаз, светящихся в темноте, словно звезды. Голодные стоят на краю, наблюдая за нашим падением с нетерпением.

— Почему они не спускаются? — спрашиваю я, едва слышно.

Дженсен осматривает овраг, и в его взгляде появляется понимание.

— Они снова загоняют нас, — мрачно говорит он. — Ведут туда, куда хотят, — он вздыхает. — Они знали наши действия.

Я следую за его взглядом к дальнему концу оврага, где лунный свет освещает темный проем в скале — вход в пещеру, частично скрытый снегом и темнотой.

— Пещеры, — выдыхаю я, и осознание оседает в животе холодным грузом. — Нас все это время вели сюда.

Одна фигура отделяется от остальных на краю оврага — Адам, его изменившееся лицо невозможно не узнать даже на таком расстоянии. Он не делает попыток преследовать нас, просто наблюдает своими холодно-разумными глазами, как мы поднимаемся на ноги.

— Он ждет, — говорит Дженсен. В его голосе — понимание и… смирение? — Они все ждут.

Я смотрю в черную пасть пещеры. Там пропала Лейни. Там она либо нашла свою смерть, либо что-то гораздо хуже. Там ответы. Хватит ли у меня храбрости, чтобы отыскать их?

— Другого выхода нет, — говорю. Я ведь сама этого хотела. Дженсен готов был меня связать, чтобы я не пошла. Но теперь, глядя смерти в лицо, я понимаю, что хочу другого.

Я просто хочу жить.

— Может, попробуем уйти? — предлагает Дженсен, но в его голосе нет надежды. — Просто убежим?

Мы оба знаем — это невозможно. Они окружили нас. Вели нас к этому месту с самого начала. Ночь наступила, укрыться негде, припасов нет. До рассвета не дотянуть.

— Нет, — говорю я. Страх леденит кровь, но решение принято. — Лейни пришла сюда. И я должна.

Дженсен сжимает мою руку. Его пальцы переплетаются с моими. Это прикосновение — словно якорь. Я не одна. Что бы нас ни ждало там, внизу, мы вместе.

И это… чертовски важно.

— Вместе, — шепчет он.

— Вместе, — отвечаю я.

Рука об руку мы идем в пещеру. Навстречу неизвестности и ужасу. За спинами наблюдают голодные. В их глазах — древний, неутолимый голод.

Пещера поглощает нас. Тьма окутывает наши тела. Мы переступаем границу двух миров. Последнее, что я вижу, когда оборачиваюсь — Адам. Он стоит на краю оврага и смотрит. На его лице — жуткая, почти человеческая улыбка. Она видна даже издалека.

А потом… тьма.

Начинается настоящий кошмар.

30

—

ОБРИ

Пещера смыкается над нами, тьма — непроглядная после лунного света снаружи. Застываем на месте, давая глазам привыкнуть. Слышно только наше дыхание. Воздух здесь густой, затхлый и с металлическим привкусом, который чувствую в горле.

— Стой, — шепчет Дженсен, доставая фонарик. Луч света прорезает тьму. Я тоже роюсь в карманах, но мой фонарик слаб, его свет — тусклый оранжевый, и он постоянно мигает. — Держись ближе, — предупреждает Дженсен. — Чтобы они не смогли нас разделить.

Проход узкий и тянется вперед. Каменные стены влажные и неровные. Капли воды падают где-то вдали, и этот звук эхом разносится в пещере.

— Куда нам идти? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Идти вглубь пещеры, в кромешную тьму, в проходы, откуда, возможно, не будет выхода? — Они хотели привести нас именно сюда, — говорю, оглядываясь в темноту. — Это ведь что-то значит.

— Или просто заманили в ловушку, — бормочет Дженсен, но начинает осторожно двигаться вперед.

Следую за ним, держа руку на пистолете, хотя он и не поможет против тех существ, что преследуют нас. Пещера сужается, затем открывается в большое пространство. Потолок так высоко, что света фонаря не хватает, чтобы его увидеть.

— Что это? — спрашиваю, указывая на темное пятно впереди.

Дженсен направляет туда свет, и мы видим круг обугленного камня и пепла — место костра.

— Здесь кто-то разводил огонь, — говорю я, опускаясь на колени, чтобы осмотреть, хотя инстинкт кричит — беги. Касаюсь пепла, он холодный и влажный. — Совсем недавно.

— Это странно, — говорит Дженсен, нахмурившись, осматривая место вокруг костра. — Зачем им огонь?

— Может быть, туристы? Исследователи пещер? — предполагаю я, хотя мы оба знаем, как это маловероятно в такое время года.

— Нет, — медленно говорит Дженсен. — Смотри.

Луч фонарика освещает другие признаки обитания — потрепанный рюкзак, прислоненный к одной стене, остатки того, что могло быть спальным мешком, пустые обертки от еды и бутылки с водой.

— Кто-то здесь жил, — говорю я, осознание холодом и тяжестью оседает в моем желудке. — Не просто проходил мимо, а… оставался.

Дженсен мрачно кивает.

— И достаточно умны, чтобы разводить костер и запасаться едой, — его глаза встречаются с моими, между нами пробегает понимание. — Не просто дикие звери, действующие по инстинкту.