Так много всего произошло за такой короткий промежуток времени. Из-за снижения уровня адреналина я чувствую себя опустошенной, но, по крайней мере, моя волчица проснулась. Для меня большое облегчение снова почувствовать ее, даже если она так взволнована разлукой с Хави, что меня физически тошнит. Из-за этого и моего неистового беспокойства я не могу даже выпить чашку кофе, которую предложила мне Слоан — она стоит передо мной нетронутой, жидкость внутри давно остыла. Она берет на себя смелость вылить его в сливное отверстие и принести мне новую чашку, над которой поднимаются струйки пара, когда она несет ее мне.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Слоан, ставя его на стол передо мной. Она все такая же добрая и сострадательная, как всегда, даже перед лицом того бардака, в который я нас всех втянула.

— Бывало и лучше, — шучу я, с тоской глядя на нее.

Мое колено дергается под столом в нервном возбуждении, пальцы болят от того, как я заламывала руки.

— Я не предполагаю, что у тебя было какое-то предчувствие относительно того, чем все это обернется?

Она одаривает меня сочувственной улыбкой и опускается в кресло слева от меня, выдыхая воздух, от которого развеваются вьющиеся завитки волос, выбившиеся из конского хвоста и обрамляющие лицо.

— Насчет этого? Нет, — признается она, обхватывая руками свою кружку с кофе и глядя в нее. — Но когда мы впервые встретили Хави, у меня действительно возникло к нему предчувствие. Я рассказала Мэдду об этом в тот вечер, когда мы обсуждали, стоит ли давать им шанс. Я просто чувствовала, что Хави принадлежит нам, но я не знала почему и как.

Она поднимает взгляд, ее зеленые глаза встречаются с моими.

— Думаю, теперь это имеет смысл. Он твоя пара.

Я так долго хранила этот секрет, что мне немного неприятно слышать, как кто-то другой произносит эти слова вслух, и мое первое побуждение — отрицать это. Я не уверена, когда правда стала более неприятной, чем ложь.

Укол печали отзывается эхом в моей груди, когда я киваю в знак подтверждения.

Хави — моя пара. И я не должна быть заперта на этой кухне, оставляя его судьбу на усмотрение членов совета, которые едва ли даже знают этого человека. Я должна быть там, сражаться за него, как он сражался за меня сегодня.

— Как, черт возьми, я должна убедить этих парней снять его с крючка? — спрашиваю я вслух, еще быстрее ударяя коленом под столом. — Я даже не знаю, готова ли простить его.

Слоан наклоняет голову, проводит большим пальцем по краю своей кофейной чашки и задумчиво смотрит на меня.

— Может быть, и нет, но готова ли ты потерять его?

— Нет.

Ответ слетает с моих губ еще до того, как я полностью обдумываю ее вопрос, но это правда. Я думала, что была готова уйти от Хави после нашей последней совместной ночи в хижине. Я думала, что смогу просто спрятать все свои чувства подальше, потому что объективно, принимая во внимание все факты, шансы на то, что у нас все получится как у пары, были удручающе малы.

Но с тех пор я пришла к тяжелому осознанию того, что любовь не объективна. Это не соответствует списку плюсов и минусов, и это не то, что можно исправить с помощью сброса к заводским настройкам или пропатчить как строку кода. Как оказалось, нет единственно правильного ответа, когда речь заходит о сердечных делах, и впервые в своей жизни я должна заставить себя смотреть сквозь черное и белое, чтобы увидеть оттенки серого.

Жаль только, что я не пришла к этому осознанию раньше, прежде чем позволила себе попасть прямо в ловушку Далилы.

Если бы этого не произошло, ушла бы я от Хави во второй раз?

Я хочу сказать «да», потому что сегодня я поехала в мотель с намерением предупредить его, чтобы он убирался из города, но как только он открыл дверь и я увидела его лицо, я потеряла всякую решимость. Хавьер Круз так глубоко запал мне в душу, что теперь он как будто часть меня. За последние двадцать четыре часа я плакала из-за него, целовала его, сомневалась в нем и была спасена им. Неудивительно, что мой разум настолько запутался, что я едва могу ясно мыслить.

— Тогда, я уверена, ты что-нибудь придумаешь, — загадочно говорит Слоан, лениво проводя кончиками пальцев по изгибу между шеей и плечом, где у нее метка пары Мэдда.

Она бросает взгляд на мою кружку с кофе, все еще полную передо мной.

— Ты выпила много кофе. Если тебе понадобится воспользоваться туалетом, он есть в той стороне, дальше по коридору гостевого крыла.

Она кивком головы указывает на дверь позади себя.

— Это вторая дверь налево. Не третья, это комната, в которую поместили Хави.