— Ма, пожалуйста, — прошу я, мой голос срывается. — Не делай этого.

Ясные голубые глаза Ло широко раскрыты от страха, но я вижу в них искру чего-то еще. Моя девочка — боец, и она не собирается сдаваться вот так.

Моя пара внезапно поднимает колено, сильно наступая ногой на ногу моей мамы и используя момент ошеломления в своих интересах, пытаясь освободиться от ее захвата. Начинается хаос, когда я начинаю действовать, набрасываясь на маму, чтобы оторвать ее руки от тела Ло и схватиться за ее оружие.

Волк Айвера налетает и толкает Ло к Мэдду, который оттаскивает ее подальше от драки, в то время как я продолжаю драться с мамой в попытке завладеть ножом. Она дико размахивает им, нанося удары, лезвие задевает мою кожу и оставляет глубокий порез на бицепсе. Я шиплю проклятия из-за жжения серебра, наконец мне удается вырвать нож, и как только мои пальцы смыкаются на рукояти, я чувствую отчетливый хлюп лезвия, погружающегося в плоть.

Моя мама со вздохом отшатывается назад, схватившись руками за живот. Мои глаза расширяются, когда я вижу кровь, проступающую под ними и впитывающуюся в ткань ее белой рубашки.

— Сын, — хрипит она, когда ее колени подкашиваются, и она падает на землю.

Я бросаюсь к ней и присаживаюсь на корточки рядом с матерью, все еще крепко сжимая нож. Ее взгляд скользит по серебряному лезвию, покрытому алым, затем возвращается к моему.

— Закончи работу, — хрипит она, кровь капает из уголка ее рта, когда она смотрит на меня своими холодными, бездушными глазами. — Докажи, что ты чего-то стоишь. Докажи, что ты его сын.

Не сводя с нее глаз, я держу нож наготове, разжимая пальцы с рукояти, пока он со стуком не падает на тротуар.

— Я никогда не буду таким, как он, — рычу я.

Я смутно слышу приближающиеся шаги, Шей наклоняется рядом со мной, чтобы поднять оружие с земли. На секунду я испытываю облегчение от того, что она догадалась схватить его раньше, чем это сделала моя мама.

Но затем, с криком ярости, Шайенн бросается вперед. Кровь брызжет мне в лицо, когда она полосует лезвием по горлу моей матери.

35

Когда я начала влюбляться в Хави, я думала о том, как бы мне в конце концов признаться своим друзьям и семье в том, что он моя пара. Как бы там ни было, я представляла, что будет беспорядок, но это? Это полная задница.

Как только Хави приказал своей стае «защищать свою Луну’, мы больше не могли скрывать тот поворот, который преподнесла нам судьба. И хотя я технически не являюсь его Луной, поскольку мы еще не скрепили нашу супружескую связь, отметив друг друга, этого заявления было достаточно, чтобы все присутствующие соединили точки. Я услышала вздохи удивления; увидела потрясенное выражение на лицах моих друзей. Затем все пошло наперекосяк, и последнее, что я увидела перед тем, как мой брат запихнул меня в машину, чтобы увезти оттуда ко всем чертям, была Далила, истекающая кровью на тротуаре, в то время как Мэдд и Арчер поднимали Хави на ноги.

Именно в этот момент я наконец почувствовала, что моя волчица снова начал шевелиться. После того, как волчий аконит на несколько часов вырубил ее, она внезапно рванулась вперед в легкой панике, отчаянно пытаясь добраться до нашей пары. Однако никакие мольбы не могли заставить Айвера развернуть машину, и все, что я могла сделать, это стиснуть зубы от напряжения, связывавшего меня в груди, когда он вез нас прямо к «Голденлиф пакхаус», всю дорогу допрашивая меня о моих отношениях с Хави.

Поскольку скрывать больше не было смысла, я все рассказала Айверу. Я призналась во всем насчет ночи полнолуния, наших встреч в коттедже после и того, как Лив опознала маму Хави по одной из фотографий с камер наблюдения. Единственное, что я опустила, так это рассказ о наших более интимных моментах, решив, что, вероятно, будет лучше избавить его от грязных подробностей сексуальной жизни его сестры. Можно было бы подумать, что он это оценит, но вместо этого я просто выслушала нотацию о том, что подвергаю себя опасности и что из-за сохранения секретов меня могли убить, что, я полагаю, справедливо, учитывая, что мне только что угрожали ножом и все такое.

Старшие альфы альянса уже ждали нас в доме Мэдда, когда мы прибыли, и меня сразу же проводили на кухню, где я была изолирована от их дебатов, пока Айвер рассказывал им о том, что произошло в мотеле. Слоан бросила один взгляд на мое измученное лицо и поставила кофе, задержавшись со мной на кухне под предлогом ‘составить мне компанию’, но потом я услышала, как пришли другие ребята с Хави, и, даже не задумываясь, я рванула к двери, чтобы подойти к нему. Слоан преградила мне путь, в ее глазах светилось сожаление, когда она призналась, что ей было приказано держать меня в этой комнате.

Так что, я думаю, моя пара не единственный, кого сегодня судят.

Я не стала спорить с ней по этому поводу, потому что я даже не могу винить их за то, что они усомнились в моей лояльности на данный момент. Моя неспособность выполнить свою работу могла обрекать нас всех. У меня нет другого выбора, кроме как переждать, надеясь, что они увидят, что я сделала с Хави, и дадут ему шанс.

Слабым утешением является то, что они привезли его сюда, а не бросили в камеру в полицейском участке. По крайней мере, это означает, что они больше не считают его угрозой. И пока совет продолжает обсуждать его судьбу в другой комнате, я улавливаю обрывки их спорных аргументов, летающих туда-сюда. Похоже, сделка, которую он заключил с ними, все еще в силе — его стае будет предоставлено убежище на нашей территории, — но о чем они, похоже, не могут договориться, так это о том, что делать с ним сейчас, что более чем немного тревожит.