Лошадь перекинула голову через плетень и заглянула во двор. Рядом в ту же секунду разбился глиняный горшок.

– Изыди, чудище! – крикнул дядька Семён и направил на лошадь ружьё.

– Зря вы так, отец, – ответила ему Куда-Надо. – Я обычная лошадь, просто магической породы.

– А-а-а-а! – крикнул дядька Семён. – Говорящая!

Тут уж Ваня мигом в себя пришёл.

– Дядь Семён, опусти ружьё! Смотри, ребёнка запугал.

– Не запугал, – Даша потянул Ваню за рукав. – Честно.

Ваня выглянул из-за плетня, чтобы дядька Семён его разглядел.

– Ванюша, ты что ли? – тот опустил ружьё и побежал отворять калитку.

Рад был дядька Семён Ваню видеть, позвал в дом, чаем с баранками угостил. Лошадка решила остаться на улице. Ей ни еды, ни воды не нужно – подзарядка деньгами, а они пока есть.

Даша сидела со взрослыми, чаёвничала, но быстро устала, и дядька Семён устроил ей на сундуке постель.

Колыхался огонёк свечи, рисуя на стенах тени и выплясывая лентами на округлых боках самовара. Ваня зачерпнул воду из корыта и принялся умываться, поглядывая в жестяной поднос, висевший напротив. Ваня не смог себя узнать: волосы вроде такие же светлые, глаза зелёные, родинка над губой, а всё не то... Точно чужой с подноса на Ваню глядел и хотел что-то сказать да не мог. Ваня прислушался, ждал, авось, отражение и вправду заговорит, но всё так же стояла тихая глубокая ночь.

– Как дом заколотили, так и живу, где работаю, – прошептал дядька Семён, чтобы Дашу не разбудить.

– Я чего задержался-то... – начал Ваня. – По военной линии пошёл. Как Фома.

Дядька Семён с нежностью посмотрел на племянника.

– Разгильдяем был, а стал вон какой! Молодец, Ванюша.

– Пушки чищу, за ядрами бегаю, – добавил Ваня. – Тяжёлая работа, но я справляюсь.

– Артиллерий – бог войны, – кивнул дядька Семён. – В сражениях-то удалось побывать?

– В этой... Как её? – Ваня нахмурил лоб, делая вид, что пытается вспомнить. – Грюнвальдской битве.

– Вот те раз! – удивился дядька Семён, прихлёбывая чай. – Мы в ней вроде не участвовали...

– А-а-а... Значит, другая, название просто похоже. – Ваня бросил взгляд на Дашу. – Понимаешь, дядь, царь мне поручение дал. Путешествие опасное. А куда я её дену? Отец у неё погиб, мать разума лишилась. Считай, сирота.

Дядька Семён бережно поправил Даше одеяло, чтобы не потревожить.

– Пригляжу, Ванюша. Ты только возвращайся скорее. Да фамилию не посрами в странствиях своих. Царёво поручение – великий долг.

– Спасибо, дядь Семён. Я покемарю часик и в путь. – Ваня устроился на полу, накрылся солдатским кителем и зажмурился изо всех сил. Скорей бы уснуть и проснуться. Скорей бы подальше от Гагарки. Скорей бы в груди перестало болеть...

Глава 18

В путь!

Ваня тихонько затворил дверь и прислушался. Кажется, не разбудил... Он сбежал по ступенькам крыльца, где внизу его уже ждал дядька Семён. В руках у него была лопата. Дядька Семён передал её племяннику, а сам зашагал вдоль колокольни.

– Нельзя в дорогу без родной земли. Удачи не будет.

Ваня плюнул на ладони и принялся копать.

– Стой! – скомандовал дядька Семён. – Вот я дурак старый! Это же не наша земля, кистенёвская. Её навезли, когда фундамент укрепляли. А наша гагарская вон, у реки. Копай там!

Ваня занёс лопату и подцепил горсть земли, а дядька Семён тем временем переложил её на белый платок.

– Наша... Гагарская! – он вдохнул аромат и зажмурился. – Не то, что кистенёвская. Из любой беды вытянет.

Ваня смотрел, как дядька дрожащими пальцами перевязывал уголки платка, и так жалко его стало. Ну кто в дорогу землю даёт? Каравай, рубаху, рубль – это всё пригодиться может, а земля? «Да... Совсем дядька Семён старый стал, – подумал Ваня. – Похоже, и правда, тяжело ему одному. Сейчас-то уж точно...»

– Вот, теперь другое дело, – дядька Семён положил платок с землёй Ване в карман и обнял на прощание. – В добрый путь, Ванюша. И за дитё не беспокойся. Позабочусь, как о родной.

От дядькиных объятий Ване стало тепло и неловко одновременно. Словно он пакость какую сделал, а его по незнанию хвалят. Ваня понаблюдал за тем, как дядька Семён ковыляет обратно к колокольне, а затем вынул из кармана мешочек и хотел было бросить его в кусты... Но тут дядька Семён обернулся и помахал племяннику рукой. Пришлось Ване мешочек к сердцу прижать и обратно в карман спрятать, мол, спасибо за подарок, как зеницу ока беречь буду. Дядька смахнул слёзы и ушёл.

Ваня вздохнул, а потом хлопнул в ладоши и принялся насвистывать соловьём. «Нечего мысли грустные думать, нечего о содеянном сожалеть, – уговаривал он себя. – Ждёт меня приключение и ждёт награда. В путь, Ваня! В путь, дорогой!»

– Не свисти, свистун. Денег не будет.

Ваня аж подпрыгнул от неожиданности. Из-за кустов сирени вышла лошадка, а на ней верхом сидела Даша. Причёсанная, умытая, счастливая.

– Так ты же... – Ваня повернулся к колокольне. – Только что там...

– Я не спала. Притворилась, чтобы не мешать вам по душам поговорить, – призналась Даша. – А потом в окно вылезла, когда время пришло.