— Сейчас...

— Аллё! — раздался звонкий голос: Римвидас был рад прервать урок. — Римвидас слушает!

Шивене напомнила ему обстоятельства того дня.

— Ты звонил Юозасу насчет физики... Помнишь?

— Помню. Он дал две задачи.

— До того, как позвонить Юозасу, ты еще кому-нибудь звонил?

— Алле Ратнер. Еще Оливетскому. Но его не было дома.

— Может, не успел подойти к телефону?

— Я долго держал трубку...

— В какое время это было?

— Около трех. Потом я позвонил Юозасу.

Разговаривая с Юозасом, Шивене не спросила мальчика, в какое время ему позвонил Римвидас, в тот момент это не играло роли.

Теперь пришлось звонить снова. Уже знакомый придушенный голос ответил раздраженно:

— Прерывается урок!

— Прошу вас, — сказала Шивене кротко.

Человек шумно вздохнул.

— Я слушаю, — вежливо произнес Юозас через минуту.

— Припомни, пожалуйста, когда тебе во вторник звонил Римвидас?

— Вскоре после того, как мы пришли из школы.

— А точнее?

— В три часа.

— Ты уверен?

— Да. Я положил трубку и сразу пошел открывать Зое Николаевне.

— Кто она?

— Преподавательница английского.

— Ты занимаешься и английским?

Мальчик вздохнул:

— По вторникам. С трех часов.

«Вот оно! — поняла Шивене. — В три часа преступление совершалось или уже было совершено! Телефон звонил, но Геннадий не мог взять трубку...»

— Я работаю библиотекарем шесть лет. Из них четыре в этой библиотеке. На Озо. Что я могу сказать? Человек этот действительно приходил в библиотеку четырнадцатого марта. Я хорошо помню.

— Давно его знаете?

— Постоянный читатель. И он, и жена. В последнее время, правда, стал реже приходить. Говорит — работы много, меньше времени для чтения.

— Что он обычно читает?

— Всегда одно. Зарубежную литературу, большей частью детективы. Он, кстати, потерял Сименона. Четырнадцатого днем приходил договариваться.

— Как вы решили?

— Пойти ему навстречу. Он должен был найти равноценную замену.

— Вы хорошо запомнили этот его приход?

— Да. Он был немного выпивши, поэтому казался развязнее обычного. Сказал, что хотел бы прочитать «Белую книгу». О нацистах.

— Вы дали ему?

— Книга была на руках. Еще он сказал, что должен был привезти жену из больницы, но ее не выписали. Показал в окно своего приятеля, который стоял с собакой на улице...

— Вы заметили что-нибудь странное в его поведении?

— Меня удивило то, что он не спешил уйти, хотя тем для разговора, в общем-то, не было. Приятель ждал, а он все тянул. Спрашивал о каких-то книгах, предложил достать мне какой-то детектив. Хотя я их не люблю. «Вам надо обязательно прочитать!» Будто тянул время...

— Это вы сейчас подумали?

— Тогда.

— Когда точно он ушел из библиотеки?

— Двадцать минут третьего.

— Не ошибаетесь? Он утверждает, что после трех.

— Сразу после его ухода я посмотрела на часы. Все-таки он был выпивши... Такое общение не может не утомлять. И конца его ждешь с облегчением. Точно помню: было двадцать минут третьего.

Шивене поставила машину и вышла.

Она снова выкроила несколько минут, чтобы сделать круг по площади Гядиминаса, почувствовать под ногами гулкие плиты. Вечер выдался теплым, без дождя и ветра. Кроме фланирующей молодежи, здесь было много взрослых. Особенно пожилых. Скамьи вокруг были заняты.

«Течет вода под мостом Мирабо всегда...» Чье это? Кажется, Аполлинер...» Обостренным взглядом она обвела площадь. «Наблюдение без видимой цели, — считал Ионас Петраускас, — для следователя не только тренировка. Это должно стать привычкой. Это пистолет, который в третьем действии обязательно выстрелит!»

«Завтра тяжелый день», — подумала Шивене без перехода, не переставая приглядываться к окружающему. «Мужчина и женщина на скамье. Курят. Он что-то говорит, дразня, тонкой струйкой пускает ей в лицо дым... Пухлая, с короткими полными ногами блондинка спешит к машине, за рулем ее уже ждет мужчина. Она суетливо бежит вперед, но словно невидимое течение сносит ее. Расстояние между нею и машиной почти не уменьшается... Подростки. Сверстники Геннадия Оливетского...»