— Почему?

— Оливетский еще до свадьбы позволил себе несколько нетактичных выходок. Устроил «проводы холостой жизни» — уехал в Тракай с другом и двумя сомнительными особами. Мы отговаривали Ольгу от брака, но...

— Что же заставило его сделать предложение?

— Дело, по-моему, в ее дяде — частнике-протезисте. Детей у него не было. Все накопленное должно было отойти к Желнеровичам.

— Золото?

— Я никогда не могла этого понять! — В глазках Доминиките сверкнул презрительный огонек. Она вздохнула. — Но для Оливетского это было решающим. Вы не представляете, какую роль в его жизни играют деньги! Он не раз бросал работу на заводе и шел в рубщики мяса, в таксисты. Все гнался за длинным рублем. К тому же оказалось, что он чудовищно жесток. Скуп. Бездушен. Любит только себя.

— Как они разошлись? Он оставил ее? Или она?

— Она. За это я ее уважаю. Перед тем Оливетский познакомился с другой женщиной. Из ЦУМа. Развод его устраивал. Он только не хотел, чтобы Ольга подала на алименты. Просил, угрожал. Но было уже бесполезно. Запас доброты кончился... — Доминиките снова вздохнула. — Ольга переехала жить к матери. Прошло несколько лет. Потом она познакомилась с Паламарчуком. У него тоже первый брак был неудачным.

— Как Паламарчук относился к пасынку?

— Они по-своему ладили. Ольга во всяком случае была довольна. Никогда не высказывала претензий.

— Вы с нею часто встречались?

Доминиките покачала головой.

— Последнее время реже. Паламарчук любил быть втроем: он, жена и сын. Но отношения между нами всегда оставались сердечными. Кстати, это я им подсказала, что есть возможность вступить в жилищный кооператив. А то так бы и жили у матери.

— А что Оливетский?

— Женился на деньгах. Как и мечтал. Родился еще ребенок. Жена больше думает о развлечениях, не спешит создать ему сладкую жизнь. Недавно приезжал к Ольге, просил, чтобы отказалась от алиментов на Геннадия.

— Причины?

— Ольга живет, дескать, неплохо, а ему срочно нужны деньги. Высказывал даже неясные угрозы.

— Какой он из себя?

— Среднего роста. Симпатичный. Всегда выглядел моложе своих лет. Теперь уж давно не виделись.

— Адрес его знаете? — поинтересовалась Генуте.

— Улица Ариму... Ариму, шесть.

— Ваш муж показал, что четырнадцатого марта не пошел на работу по вашей просьбе...

— В тот день меня должны были выписать из больницы после сложной хирургической операции. Но накануне у меня вдруг поднялась температура, и я вечером позвонила домой — сказать, чтобы муж с сыном за мной не приезжали.

— Когда вы звонили? Муж в это время был дома?

— Да. Я сама разговаривала с ним. Это было тринадцатого вечером. Я звонила поздно, чтобы его застать.

— На другой день вы тоже звонили домой?

— Несколько раз. Дома был только сын. Он сказал, что отец ушел вместе с соседом, который живет выше этажом. И они взяли с собой собаку.

— В каких вы взаимоотношениях с этим соседом?

— Даже не здороваемся.

— В какое время вы позвонили четырнадцатого марта в последний раз?

— В девять вечера. Мужа еще не было. Я попросила сына передать ему, чтобы, когда придет, позвонил в больницу, в ординаторскую, и узнал, какие вещи мне необходимы при выписке.

— Он звонил в тот день?

— Нет.

— Пятнадцатого он приехал за вами?

— Да. Перед обедом. Вместе с сыном.

— Вы заметили у него на лице свежие царапины?

— Заметила. Он сказал, что поругался с кем-то у магазина. Кто-то хотел отобрать у него водку.

— Какого числа это случилось?

— Он сказал — накануне.

— То есть четырнадцатого?

— Да.

— Когда вы узнали о гибели Геннадия?

— Пятнадцатого вечером. К нам пришла сестра мужа и сообщила, что похороны Геннадия назначены на четверг.

— Ваш муж переживал случившееся?

— Он был удивлен.

— Вы с мужем участвовали в похоронах?

— Да. Муж нес крышку гроба.