Можем. Они могут всё, что угодно. Девушка знала это с того момента, когда их губы впервые встретились. С тех пор мир вокруг потерял свою значимость. Оценки? Да. Важно. Когда-нибудь потом.

Её пальцы пробежались по его груди, считая не веснушки – сегодня ей было не до них, а шрамы. Маленькие отметины времени, которые рассказывали свои истории. Она целовала каждую, представляя, как они появились. Драка? Тренировка? А может...

Нет. Нельзя отвлекаться на такие мысли. Сейчас существовал только Лео. Только его тепло. Только его прикосновения, которые становились всё более уверенными, хотя он продолжал говорить о необходимости учиться.

Господи, как же Лира ненавидела и любила эту его ответственность одновременно. Как он мог быть таким рассудительным, когда её сердце колотилось так сильно, что казалось – вот-вот выпрыгнет из груди? Когда каждое прикосновение к его коже отзывалось вспышкой белого света за закрытыми веками?

– Завтра, – шептала она между поцелуями, – завтра я буду учиться. Обещаю.

И сама не верила своим словам. Завтра будет то же самое – эта безумная жажда быть ближе, ещё ближе, пока не останется ни миллиметра между их телами. Пока реальность не сожмется до размеров этого коридора, этих прикосновений, этого дыхания.

Её руки скользнули ниже, к пуговицам брюк. Лира знала, что поступает неправильно. Знала, что где-то там, в другой реальности, её коммуникатор пестрит напоминаниями о заданиях. Но здесь, сейчас, существовала только одна реальность.

Когда Лира неожиданно наклонилась к юноше, её намерения стали ясны за секунду до того, как произошло. Тело Лео напряглось, как струна, а в голове пронеслась мысль: "Это происходит на самом деле?" Губы девушки коснулись его плоти, и реальность взорвалась миллионом осколков ощущений.

Пальцы Лео инстинктивно зарылись в волосы Лиры, но он тут же попытался убрать руки – боялся показаться слишком навязчивым, слишком... контролирующим. Но Лира не отстранилась, и это сводило его с ума. Каждое её движение отзывалось в нём новой вспышкой удовольствия, которая затмевала всё остальное.

Лира действовала инстинктивно, позволяя своим рукам и губам вести. Сначала её пальцы дрожали, когда она касалась его кожи, но с каждой секундой уверенность росла. Она начала с лёгких поцелуев на внутренней стороне его бёдер, чувствуя, как его мышцы напрягаются под её губами.

Когда она наконец взяла его в рот, движения были неуверенными, почти робкими. Но постепенно Лира нашла ритм, чередуя интенсивные прикосновения с более мягкими. Её язык исследовал каждую деталь, создавая новые ощущения для них обоих.

Лира чередовала скорость и давление, наблюдая за его реакцией. Когда Лео начал терять контроль, она ускорила темп, чувствуя, как его пальцы сильнее зарываются в её волосы.

– Боже, – выдохнул Лео, закрывая глаза, когда волна наслаждения начала подниматься из самых глубин его существа. – Постой, Лира…

Лео чувствовал, как разум медленно ускользает, словно песок в часах. В какой-то момент он отстранился, чтобы посмотреть девушке в глаза. Тёмные, полные желания, они затягивали, как омут.

– Боже, что ты со мной делаешь, – прошептал он, прежде чем снова припасть к губам Лиры. Его руки продолжали исследовать её тело, лаская через одежду, с каждой секундой делаясь всё более уверенными и настойчивыми.

Даже сквозь ткань формы он чувствовал жар её кожи, её возбуждение, которое передавалось ему, усиливая собственное. Когда она выгнулась навстречу его ласкам, он едва сдержал стон, понимая, что больше не может контролировать себя.

– Лира…

Он знал, что должен остановиться, должен вспомнить обо всех своих благих намерениях насчёт учёбы и будущего, но все эти мысли растворились в её объятиях.

Лео чувствовал, как его сердце колотится о ребра с такой силой, что, казалось, вот-вот пробьет грудную клетку. Его ладони были влажными, а пальцы нервно подрагивали, когда он касался Лиры.

Он всегда считал себя экспертом по части теоретических знаний – чёрт возьми, он мог рассказать о человеческой физиологии больше, чем любой тар академии. Но сейчас вся эта информация превратилась в бесполезный шум в голове. Потому что это была не просто теория. Это была Лира – живая, дышащая, трепещущая в его объятиях.

Когда их одежда начала исчезать, он вдруг почувствовал себя невероятно уязвимым. Он хотел сказать что-то остроумное, как обычно, но слова застряли в горле.

– Лира, – голос предательски дрогнул, когда пальцы коснулись её кожи. Она была такой мягкой, такой теплой. Каждый вздох Лиры отзывался в юноше новой волной возбуждения и страха. Страха сделать что-то не так, причинить боль тому, кто стал для него важнее собственной жизни.

Её глаза, обычно такие дерзкие, сейчас были полны неуверенности и ожидания. Лира всегда считала себя недостаточно красивой – слишком бледной, слишком худой. Каждый раз, глядя в зеркало, девушка видела только недостатки: острые ключицы, впалый живот, маленькую грудь. Сейчас, когда последние преграды между ней и Лео начали исчезать, её охватила паника. А что если он увидит все эти недостатки? Что если разочаруется?