– Прости, кажется, тебе нужно уединение, – ехидно хихикнула Ориан, захлопывая дверь подсобки прямо перед носом у Лиры. Щелчок замка эхом отозвался в тесном помещении.

Первые полчаса она сохраняла самообладание. Начала делать дыхательные упражнения. “Вдох на четыре счета, выдох на шесть. Ты контролируешь ситуацию.”

Но затем память сыграла злую шутку. Запах затхлого воздуха напомнил о детских годах, проведенных в подвале. Отец запирал её там каждый раз, когда она плохо выполняла его “уроки выживания”.

Стены начали сжиматься. “Это всего лишь комната. Просто комната,” – повторяла девушка, но голос дрожал. Паника накрыла внезапно, как цунами. Сердце заколотилось, пот заливал глаза.

И тогда в голове всплыло лицо Хэнсена. Его добрые карие глаза, всегда такие теплые, даже когда он ругал её за недостаточно качественные удары во время тренировок. Как он напевал ей старую колыбельную, когда кошмары становились невыносимыми.

Сжавшись в углу между стеллажами с инструментами, обхватив колени руками, Лира начала тихо напевать ту же мелодию. Голос дрожал, но слова были точными: “Спи, малыш, звезды ждут, среди них найдется место и для тебя…”

Она представляла, как Хэнсен сидит рядом, как раньше – огромный, неуклюжий, терпеливо похлопывая её по спине. Воспоминания о его руках, грубо перевязывающих её раны после тренировок.

Я буду ждать тебя, мелочь. Дом, я – мы будем на том же месте, что и всегда.

Прошло, наверное, часа два, прежде чем дверь открылась. На пороге стоял Айрон Солт с обеспокоенным выражением лица.

– Мисс Кросс, я получил сигнал с вашего коммуникатора, – произнес он, протягивая руку. Его цепкий взгляд изучал её лицо.

Она не могла говорить. Просто вцепилась в его руку, как утопающий в спасательный круг. По щекам текли слезы, которые девушка так долго сдерживала.

– Пойдемте в медпункт, – мягко сказал люминарий, поддерживая её. Его прикосновение было осторожным, словно он боялся спугнуть раненое животное.

В медпункте медсестра-квелларийка быстро оценила состояние Лиры.

– Адреналиновый шок. Нужен отдых и, возможно, терапия.

Солт молча наблюдал за происходящим. Когда медсестра отошла, он наклонился к Лире:

– Вы можете рассказать мне, что произошло?

– Это... сложно объяснить. – Она покачала головой.

– Знаете, мисс Кросс, – произнес люминарий после паузы, – иногда самые сильные люди – это те, кто признает свою уязвимость.

Его слова эхом отозвались в голове. Отец бы сейчас назвал её слабой. Но почему-то слова Солта звучали иначе.

– Я... могу справиться, – прошептала она.

– Не нужно быть сильной всё время, – улыбнулся люминарий. – Здесь, в Зенотаре, мы все учимся быть кем-то большим, чем специалистами.

Ночью Лира наконец написала Хэнсену. Короткое сообщение: “Я справлюсь. Обещаю.”

Ответ пришел через минуту: “Знаю, мелочь. Знаю.”

И впервые за долгое время она уснула без кошмаров.

Мир Лео состоял из двух частей: до и после. До – это когда Райан был жив, а Эмили могла спокойно ходить в школу без страха. После – когда всё пошло к чертям.

Райан Карсон всегда был героем. Старше Лео на два года, Райан умел всё: отремонтировать антигравитационный двигатель до того, как ему объяснили принцип работы, выиграть драку, даже не ударив противника, и заставить Эмили перестать плакать одним своим присутствием. А главное – он мечтал о Зенотаре, едва узнал об её основании. Не просто мечтал, он жил этой идеей. Каждый вечер рассказывал Лео о величайшей академии в галактике.

– Там, малыш, мы станем теми, кто меняет вселенную. Больше не будет ненависти.

А потом случилось “после”. Глупая авария на тренировочном полигоне – сбой системы безопасности, неправильно рассчитанный прыжок в гравитационном поле. Райан умер так же красиво, как жил – пытаясь спасти новичка, попавшего в зону повышенной гравитации. Его тело просто... смяло.

Лео помнил тот день до мельчайших деталей. Как стоял рядом с рыдающей матерью, держа за руку тринадцатилетнюю Эмили. Как смотрел на фотографию брата в только что купленной униформе Зенотара – ту самую, где он улыбался своей фирменной улыбкой победителя. И Лео понял – теперь это его мечта. Потому что Райан больше не сможет её осуществить.

Но была проблема. Две проблемы, если быть точным. Первая – он, Лео Карсон, был полной противоположностью брата. Невысокий, нескладный, с этими торчащими во все стороны розовыми волосами, которые делали его похожим на какое-то инопланетное растение. Вторая – Эмили.

После смерти Райана над ней начались настоящие издевательства. Сначала словесные – шепотки за спиной, насмешки про “Карсонов, чей старший брат не смог правильно прыгнуть.” Потом физические – подножки в коридорах, порванные учебники. Однажды он нашел её в школьном туалете, сидящей на полу и плачущей. Её белокурые волосы были испачканы чернилами.