Когда еще начинать жить, если не сейчас? Я и так слишком долго это откладывала.

— Морально подготовиться, — наконец, ответила я.

— У тебя есть целых десять дней – готовься, не хочу, — бесцеремонно сказал Ник.

Я натянуто рассмеялась:

— А еще надо привыкнуть к тому, что я теперь бунтарка. Купить подходящую для похода одежду и убедить себя, что все это не сон.

Никита улыбнулся:

— Если вдруг засомневаешься – только скажи. Я мигом тебя в чувство приведу.

— Интересно как?

— Как…как…буду щекотать, пока не прекратишь всякие глупости говорить. Могу начать прямо сейчас, — и двинулся ко мне.

— Не вздумай! — я попыталась увернуться, но куда там.

Сгреб как куклу в охапку и прорычал по медвежье на ухо:

— Попалась…

— Ник!

Через мгновение я уже хохотала во весь голос и чувствовала себя неприлично счастливой.

Это было мое самое странное лето. Лишенное прежних ценностей и тех составных частей, без которых, казалось бы, вообще невозможно нормальное существование.

Могла ли я подумать в прошлом году, что мой муж, с которым прожила двадцать лет в неплохом браке решит, что я устаревшая модель и подлежу обновлению? Что иметь при себе молодую звезду приятнее и престижнее, чем женщину, родившую ему трех детей и всю жизнь ставящую семью и его самого превыше всего?

Могло ли мне хотя бы в дурном сне привидеться, что двое из трех моих детей фактически откажутся от меня, променяв все на ту же звезду? Что слово «мама» окажется для них синонимом скуки, нравоучений и прочих не слишком важных вещей, от которых можно запросто отказаться? Что им потребуется полгода, чтобы прийти в себя и осознать масштабы катастрофы?

Простила ли я их? Простила. По крайней мере Марину и Артема – потому что материнское сердце, на то и материнское, чтобы принимать детей, несмотря ни на что.

Хотела ли я вернуться к прежней жизни с ними? Да простят меня поборники культа «я всем должна» – нет.

Потому что я тоже живой человек, потому что лишь опустившись на самое дно отчаяния, я поняла, что надо жить не только для кого-то, но и для себя. Иметь собственные интересы, не растворяться в других, путь даже эти другие – самые близкие люди на свете. Любить себя, как бы банально это не звучало, ценить. Всякое в жизни бывает. Моя вот сложилась так, преподнеся неприятный и очень болезненный подарок в виде предательства.

Пришлось себя отстраивать с нуля, искать новые ориентиры в кромешной тьме и снова учиться летать.

Да, крылья уже не те. В них нет того золотистого блеска и воздушных переливов, что прежде. Они тронуты пеплом, местами прожжены насквозь и исполосованы глубокими шрамами, но это этого не менее прекрасны. И они мои.

И жизнь не заканчивается после развода, как я малодушно думала раньше. Она идет своим чередом, заполняя пустоту новыми деталями, событиями, людьми. Надо только открыться, дать шанс им и себе.

Утонуть в сожалениях об утраченном – легко. Гораздо сложнее дать себе тычка и начать двигаться. Начать что-то делать. Не позволять себе опускать руки и превращаться в блеклую тень на дне выгребной ямы.

Я была там и знаю о чем говорю. Те, первые месяцы навсегда останутся жутким черным пятном в моей памяти. Тогда казалось – все, конец. Надо лечь, сложить руки на груди и помереть, потому что уже никогда ничего хорошего в этой жизни не появится.

А оно взяло и появилось. В виде новых людей, которые не только поддержали, но и наполнили смыслом мое обезвоженное предательством существование. В виде любимого дела, которое я всегда откладывала на потом, лишь по причине того, что кому-то оно мешало. В виде новых мест.

Боже, да я уже со счета сбилась с этими местами.

Алтай с его красотами, от которых захватывало дух. На поезде по Золотому Кольцу. Автомобильные поездки по области в выходные.

Оказывается, столько интересного все это время было под носом, а я даже не подозревала об этом.

Какая на фиг пешая прогулка к подножью Белухи, когда борщ надо варить? Без борща ведь никак, борщ — это святое, его ведь так любят.

Какой Ярославль, если у сына экзамены в универе? Он же малыш, которого мамочка должна обложить со всех сторон пуховыми перинами и стоять с опахалом над его светлой головушкой, попутно выдавая по первому щелчку форму, глаженые рубашки и любимые пироги.

Разве можно просто поехать на реку поздно вечером и купаться, если у дочери плохое настроение и поэтому она поставила себе цель испортить его всем окружающим?

Никак нельзя.

А уж если муж сказал, что поход с ночевкой — это развлечение для нищебродов и колхозников, то и вовсе не стоит никуда соваться.

Им же всем виднее. Они же лучше знают, чем тебе следует заниматься, что тебе должно нравиться.

Я не обижалась на них. В том, как все у нас сложилось моей вины было не меньше – сама позволила загнаться себя в такие рамки, изначально не сумев отстоять свои границы. Но и возвращаться обратно не собиралась. Потребовался очень болезненный урок, чтобы я научилась ценить себя и свою свободу.