За строфой о единорогах следует другая: о равнодушной толпе, которой чужды и любовь, и ненависть — любые стремления, кроме рациональных и практических. Любопытно, что к «бронзовым ястребам» Йейтс делает примечание: «...я вставил в четвертую строфу ястребов, потому что у меня есть перстень с ястребом и бабочкой, которые символизируют прямолинейность логики и причудливый путь интуиции: «Но мудрость бабочке сродни, а не угрюмой хищной птице».

Таково авторское объяснение. Но после опыта Второй мировой войны перспектива сдвинулась, и образ «крыльев бесчисленных, заслонивших луну», вызывает у нас другие ассоциации. Такой, наверное, была туча самолетов «люфтваффе» шириной в восемь километров, глубиной в шесть, летевшая бомбить Англию в 1940 году.

«Равнодушие толпы» и «бронзовые ястребы» у Йейтса идут через запятую, как однородные члены — или как два стороны одного и того же. То и другое питается пустотой, приходящей на смену «сердечной полноте» — грезам, восторгам, негодованию, печали по прошлому. Таков приговор поэта наступающим временам.

В стихотворении используется и принцип закольцовывания. «Я всхожу на башню и вниз гляжу со стены...» — «Я поворачиваюсь и схожу по лестнице вниз...» (пробуждение и отрезвление).

Здесь нельзя не увидеть сходства с «Одой к Соловью» Китса, которая тоже начинается с поэтического опьянения, с песни соловья, уносящего поэта в мир грез.

«Прощай! Фантазия, в конце концов, / Навечно нас не может обмануть», — восклицает в последней строфе поэт, возвратившись к самому себе, к своей тоске и одиночеству.

«О честолюбивое сердце мое, ответь», — вопрошает Йейтс, — не лучше ли нам было заняться чем-то более понятным для людей? Это прямой диалог с одой Китса — после уже обозначенных в цикле подсказок: «aching heart» и «waking wits». Напомним, «Ода к Соловью» кончается вопросом: «Do I wake or sleep?»

Но Йейтс не останавливается на этой зыбкой точке. Стихотворение кончается признанием в верности «демонским снам» с их «полупонятной мудростью» и восторгом. В оригинале сказано (буквально), что они «довлеют старику, как некогда довлели юноше»:

...Suffice the aging man as once the growing boy.

И неожиданно для нас проступает второй смысл заключительной строки. «The aging man» и «the growing boy» — не только два возраста одного поэта, это еще и два разных поэта, одному из которых довелось дожить до старости (сам Йейтс), а другой навеки остался юношей, как Джон Китс. Так, абстрагируясь от смуты настоящего и темных угроз будущего, Йейтс принимает старое романтическое наследство и втайне присягает ему.

КОММЕНТАРИИ

Кельтские сумерки

Ирландии грядущих времен. — Впервые: 1892.

Дэвис, Томас (1814—1845) — поэт и журналист патриотического направления, лидер партии «Молодая Ирландия».

Мэнган, Джеймс Кларенс (1803—1849) — ирландский поэт-романтик, автор ряда хрестоматийных стихов об Ирландии.

Фергюсон, Сэмюел (1810—1886) — поэт, перекладывавший в баллады старинные ирландские легенды.

Остров Иннишфри. — 1890.

Впервые: в газете «Нейшнл Обсервер» 13 декабря 1890 г. Написано в Бедфорд-Парке. В написанном через год и неопубликованном романе «Джон Шерман» Йейтс дает нам возможность представить, в каких обстоятельствах сочинялось это стихотворение.

«Зажатый уличной толкучкой на Стрэнде, он вдруг услышал легкий звон, как бы от струйки воды; он исходил от окошка какой-то лавки, в котором в качестве рекламы находился фонтанчик, поддерживавший на своей верхушке деревянный шарик. Звук напомнил ему водопад с длинным гэльским названием, который ниспадал по скале возле Ворот ветров в Баллахе... Погруженный в мечты, он брел вдоль берега Темзы, протекавшей в нескольких сотнях ярдов от дома, где он тогда жил, и вдруг загляделся на покрытый ивняком островок на реке. Речка, которая текла через сад у него на родине, брала исток в окруженном лесом и украшенном несколькими островками озере, до которого он не раз доходил в детстве, собирая чернику. На дальнем конце озера был остров, называвшийся Иннишфри. Его скалистая середина, покрытая кустарником, возвышалась на сорок футов над поверхностью озера. Когда жизнь и ее тяготы казались ему задачей для более старших школьников, заданной ему по ошибке, приятно было грезить о том, как он уйдет на этот остров, построит там деревянную хижину и проведет несколько лет, удя рыбу с лодки или просто валяясь на травянистых склонах островка, ночью — слушая плеск воды у берега и шелест кустов, всегда полных каких-то неведомых обитателей, а утром — разглядывая на берегу следы птичьих лапок».

Старый рыбак. — 1886.

Примечание Йейтса: «Это стихотворение основано на словах одного рыбака, с которым мы выходили ловить в бухте Слайго».

Плащ, корабль и башмачки. — Впервые: 1885, под заголовком «Голоса».

Из юношеской пьесы Йейтса «Остров статуй».

Индус о Боге. — 1886.

Первоначальное название: «Из книги индуса Каури. — Раздел V. О природе Бога». Это и два других «индийских» стихотворения, может быть, связаны с лекцией брамина и теософа Мохини Чатерджи, посетившего Дублин в 1885 г.

Легенда. — Впервые: 1888, в лондонской газете «Вегетарианец» с рисунками брата поэта художника Джека Йейтса.

Песня сидов. — Впервые: 1891.

Диармид и Грания (Диармайд и Грайне) — герои знаменитой ирландской саги. Финн Мак-Кумал, вождь фениев, овдовев, хотел жениться на Грании, дочери короля Кормака Мак-Арта, но она выбрала себе молодого воина Диармида и сбежала с ним со свадебного пира. Много месяцев преследовали фении любовников по лесам и горам Ирландии, но в конце концов Диармид погиб из-за коварства Финна.