Кто из моих знакомых мог бы с ней справиться? Только не Стейси. Только не Ник. Только не Брук, которая весь день была угрюмой на работе и насмехалась над бедной Моджо. У меня не было других друзей. Кроме них, я знал только Эмануэля. А ведь я его едва знал.

И все же, едва было лучше, чем совсем не знал.

Это было абсурдно, но это была лучшая идея, пришедшая мне в голову. Я взял один из запасных поводков Ника и повел Моджо вниз по улице к ломбарду. Эл сидел на своем обычном месте, положив ноги на прилавок, и читал газету. Сигареты не было, но, вероятно, это был только вопрос времени. Он поднял глаза, когда я вошел, и я подумал, что, может быть, он даже обрадовался, увидев меня.

– Привет, Пол. Хочешь еще пива?

– Нет. У меня к тебе вопрос.
– Я покраснел, не зная, что сказать.
– Ты не мог бы взять эту собаку к себе?
– неожиданно это прозвучало чересчур прямолинейно. Он разрешил мою дилемму, встав и весело посмотрев на Моджо сверху вниз.

– Что это, черт возьми, такое?

Я нахмурился.

– Это собака. На что это еще похоже?

Он рассмеялся.

– Это, друг мой, то, что происходит, когда гремлин трахает эвока.

– Будь милой.
– Я наклонился, чтобы поднять Моджо с пола. Она заерзала у меня в руках, виляя хвостом и радостно пытаясь облизать мне лицо. Я посадил ее на стеклянную столешницу лицом к Эмануэлю.
– Посмотри на эту мордочку. Как можно не полюбить ее?

Эмануэль склонил голову набок, глядя на Моджо, как будто действительно пытался решить, может ли он полюбить ее или нет. Моджо радостно запыхтела, ее хвостик заметался туда-сюда по столешнице.

– Мне неприятно тебя огорчать, но ты не можешь заложить живое животное.

– Я не пытаюсь заложить ее. Я хотел спросить, может...

– Может что?

Я сделал глубокий вдох и выпалил:

– Может, ты оставишь ее у себя?

– Это как передержка домашних животных? Надолго?

– Ну, думаю, навсегда. Владеть собакой - это постоянная ответственность, и...

Брови Эла полезли на лоб.

– Владеть? Кто сказал, что она принадлежит мне?

– Ну, это то, о чем я прошу. Ей нужен дом.

Он скрестил руки на груди и вызывающе улыбнулся мне.

– А что не так с твоим?

– Мне нельзя заводить собак.

– И почему я?

– Ты единственный человек, кого я знаю.

Он и раньше выглядел смущенным, но теперь казался взволнованным.

– Что мне с ней делать?

Моджо все еще стояла на прилавке, переводя взгляд с меня на него и обратно, пока мы разговаривали, высунув язык.

– Я не хочу отдавать ее в приют. Она хорошая собака, и я бы каждый божий день беспокоился о том, приютили ее или нет.

Эл потер затылок, раздраженно глядя на Моджо.

– Не уверен, что мне разрешено держать здесь собак.

– Я думал, копов не волнуют твои личные пороки?

С полсекунды он пристально смотрел на меня, словно взвешивая мои слова, а затем рассмеялся, и его глаза внезапно заблестели. Он снова потер затылок.

– Справедливо.
– Он посмотрел на Моджо, которая в ответ на радостные интонации наших голосов завиляла хвостом еще быстрее, чем обычно, и радостно запыхтела, глядя на него.
– Ты хочешь быть ломбардской собакой?

Она возбужденно показала ему язык.

– Ха, - сказал Эмануэль.
– Я ошибся.

– Что?

Он взял красный фломастер из баночки рядом с кассой. Он отвернулся от меня, чтобы взять что-то с полки за своей спиной, и склонился над этим с маркером. Секунду спустя он повернулся и положил товар на прилавок рядом с Моджо. Это был футбольный мяч, черно-белый, только теперь на нем красовался маленький красный полумесяц в одном из белых шестиугольников. Он развернул Моджо мордочкой ко мне.

Черно-белая. Кончик ее языка свисал изо рта маленьким розовым полумесяцем.

Эмануэль провел над ними рукой и указал на то, что находится между ними.

– Видишь сходство?

Я рассмеялся.

– Значит ли это, что ты возьмешь ее?

– Я думаю.
– Он наклонился, чтобы посмотреть на Моджо, оставаясь вне досягаемости ее языка.
– Не мочиться в магазине. Не грызть лыжи или клюшки для гольфа. Не кусать покупателей без моего разрешения. Поняла?

Виляние Моджо перешло в полномасштабные конвульсии собачьего ликования.

– Я думаю, у нее получилось, - сказал Эмануэль, снова выпрямляясь и глядя мне в лицо.

– Спасибо, Эл. Правда. Я заплачу за ее еду, если хочешь...

– Забудь об этом. Сколько она весит? Два фунта? Очевидно, она мало ест.

Я посмотрел на Моджо, которая все еще сидела на столе рядом с испорченным мячом. Они были примерно одного размера. Сходство действительно было поразительным.

– Собак не пинают ногами.

Он рассмеялся.

– Не волнуйся. Я даже в футбол никогда не играл.