– Ты талант еще и в живописи. Надо же. Спасибо. Как ветки интересно легли, - он подошел и уставился на печать Доступа в левом верхнем углу, - а что это за место?

– Да так, по старым наброскам написала. Лесное озерко проглядывает.

– Понимаю. Левитан тоже компиляции делал. Что ж, мне очень понравилось. Сейчас чай будем пить. Уважь старика, не отказывайся.

Я не отказываюсь. Через минуту входит девушка с подносом. Белая глаженая блузка, короткая черная юбка, красный лак ногтей контрастируют с моим длинным свитером в оленях, джинсами и кроссовками. На стол сгружаются чашки, заварочный чайник, тарелка с печеньем, мармеладом, шоколадка, порезанный лимон на блюдце и пиала с медом.

– Ирочка, для этого шедевра необходимо подобрать раму. Займись. Вечером нужно повесить у меня в кабинете, - распорядился он вытянувшейся по стойке смирно девушке, - Машенька, попробуйте мед. Мне доставляют его с лесной пасеки. Как в древности, в колодах делается.

– Очень вкусно, - не стесняюсь я, - давно ли встречали Дмитрия Семеновича?

– Ой, давно. Созваниваемся, бывает.

– И я давно никого не видала. Как его здоровье?

– Держится молодцом. Заведует реабилитационным центром. Думает открывать свой собственный. Ты наверное, про Олега хочешь спросить?
– вдруг смотрит он мне прямо в глаза.

– Хочу, - не стала врать я, - жизнь разбросала, но интерес остался. Как к соседям по даче.

– Олег женился. Работает в закрытом НИИ. Собирается в Америку по приглашению. Думаю, там и останется. Жена беременна. Подгадают переезд под роды.

– А кто она?

– О, такая фифа! Дочь одного заместителя министра, но перспективного, - он смотрит, как змей искуситель, - Машенька, послушай совета старика, выкинь его из своей жизни. Он не стоит тебя вместе со своими фифами, Америками, секретными темами и связями. Поверь, лучше быть простой, но со стерженьком. Во время всеобщего хаоса это твое главное преимущество.

– Спасибо, но я давно уже выкинула. Общие с вами знакомые, вот и вспомнила.

– Иных и вспоминать не стоит. Деньги и власть меняют людей так, как психические болезни не могут. Только мудрые люди могут сопротивляться.

– У вас получается?

– Я всегда помню, что только лишь распоряжаюсь тем, что мне доверено. А мне доверяли очень многое, включая жизни. Я лишь присматриваю. Как только я решу, что это лично мое, так и конец. Не жизни, а мне, как человеку.

– Говорят, что комитетчики все сейчас крышуют серьезные фирмы и проекты.

– Не крышуют, а приглядывают за порядком. Если деятельность такой фирмы ключевая для государства, то куда деваться? Надо контролировать. Но ты слухи не собирай. Разные люди служат и в милиции, и в нашей конторе. Кто-то и соблазняется.

– А Ренат Равильевич не соблазнился?

– Пока исправно служит. Как раз курирует фармацевтическую сферу. Если вдруг увидишь его фамилию среди руководителей какой-нибудь корпорации, не заблуждайся. Но дел с ним иметь не рекомендую.

– Это уже понятно, - я вспомнила свою историю с поимкой шпиона.

– Не осуждай. В азарте работы, как и охоты, всякое бывает. Увлекается, способен на нестандартные ходы, чем и ценен. Идейный товарищ. Но тебе лучше без него.

– Думаю, идеология теперь одна на всех. Деньги.

– Так как твоя картина работает?
– сменил Сергей Георгиевич тему.

– А сами как чувствуете?

– Будто сижу где-то там среди сосен и пью воздух, сил набираюсь. И приятно так. До мурашек.

– Так и работает, восстанавливает. Про сад камней слышали? Японцы медитируют на них. Посмотришь, и легче, - пытаюсь я уйти от неудобных вопросов, - когда от души, всегда приятно. Надеюсь, вам поможет в работе.

– Тогда от моей души возьми, - он достал конверт из ящика стола, - и не отказывайся. Я очень ценю твое внимание и помощь. Если надумаешь еще что нарисовать, приноси. Устроим выставку.

– Спасибо, - я принимаю пухлый конверт, - не откажусь. Выставку пока не надо, я пишу не для всех.

Мы прощаемся. Из банка я прохожу в парк. Каркают веселые вороны. На лавочке сидит плохо одетый и пьяный старик. Я нахожу лавку в отдалении и заглядываю в конверт. Там сто тысяч. Пачка тысячных с Лениным, перевязанная резинкой. Это много денег. Все еще пока много. Но уже не так, как полгода назад. Цены совсем отпустили. Хлеб еще как-то держится, всего в пять раз подорожал. Если рабочий на моторном получал в январе пятьсот рублей, то в апреле семь тысяч. И зарплата сильно не успевает за ценами.

Зато в магазинах все стало появляться. Только сахар и водка еще по талонам. Дешевая. Свободно если брать, то сто рублей за бутылку. Пиво двадцать рублей. Колбаса сто пятьдесят. Мясо по сто рублей. Хорошие женские сапоги пятнадцать тысяч. Это дорого. Можно три месяца жить. И ходить в дешевом.

Никаких оснований того, что цены рост прекратят, нет. И такими темпами очень быстро пачка превратится в прах. Прямо вовремя гонорар пришелся.

Я вытащила одну бумажку. Дед на лавке не обратил внимания, что я подошла с боку. Мало ли кто в урне хочет порыться?