Стив понял, что сопьется, если при каждом непонятном случае будет думать под стакан виски. Но повод достойный. Миша попросил о встрече. Его желание выслужиться понятно. И страх за чужую ошибку, которая может повлиять на благополучие. Правильно, пусть боится. Зато докладывает все без утайки, как и велено.

– Майкл, - процедил Стив, - я не понял ситуацию. Парней убили. Это плохо. Но есть другие. Ты способный человек и решишь эту проблему.

– Решу, но не про то речь, - Миша давно понял, что благодетелю наплевать на судьбы рядовых исполнителей, - вы же сами велели говорить о всех непонятных случаях. Чтоб не пропустить чего важного. Вот я и говорю. Мешка заменить не трудно, вы совершенно правы. Только их не убили, они умерли сами. Так врачи говорят.

– Еще раз. Четыре человека из той команды, которая помогала тебе добывать антиквариат, умерли одновременно и без насилия?

– Вот! В этом и непонятка.

– Как такое может быть? Впрочем, профессионал легко замаскирует акцию под отравление водкой или наркотиками. Парни перешли дорогу большому боссу и их убрали. Ничего особенного. Надеюсь, ты будешь более осмотрителен в выборе компаньонов.

– Конечно буду. Но непонятки не исчезнут.Они не отравились. Я говорил с экспертом. Двести баксов пришлось выложить, - увеличил в два раза сумму Миша и достал бумажку, - «наркотических средств, психотропных, ядовитых и сильнодействующий веществ не обнаружено».

– Неизвестное вещество? В притоне?

– Да нет же. В чистом поле нашли их. Остановились, зачем-то в поле вышли. Там упали и умерли. От инсульта.

Стив задумался. Образование позволяло найти другие варианты. Но зачем ему эта информация? Да, мелкие тактические проблемы. На результате никак не скажется. Необычно? Но не более того.

– Майкл, я расскажу тебе, как происходит инсульт. Если смерть внезапна, то это, скорее всего, кровоизлияние. Апоплексический удар, как называли раньше. В первую очередь для этого надо иметь высокое кровяное давление. Есть препараты, которые его повышают. Мезатон или адреналин. Их твои эксперты не искали? И не найдут. Они разлагаются довольно быстро и схожи с естественными веществами организма. Во вторую очередь можно сильно разжижать кровь. И такие препараты тоже есть. И их тоже не найдут. В Штатах еще могут попробовать, если подсказать. Но в Ярославле это нереально. Так что ничего сверхъестественного я не вижу. Парни наступили на больную мозоль чей-то очень большой ноги, а то и обидели незаслуженно человека. Сейчас много химиков осталось без денег. За пятьсот долларов профессор состряпает что угодно, да сам еще и вколет.

– Думаете?
– Миша успокоился.

– Конечно. Их просто убрали. Согласен, способ устранения достоин внимания. Но я уже сказал, что спецов без дела сейчас много. Даже низовые звенья вашей мафии могут себе позволить нанять их. Занимайся делами аккуратнее и подбирай таких компаньонов, которые не будут бегать по полям.

Иван Иванович привык к новому имени. Сергей Георгиевич Романов звучит солидно и политически верно. Только что состоялась сделка с немцами через их банк. Утилизация радиоактивных отходов, тема будущего. Начнем с малого. Зря что ли ракетные шахты остались?

– Что интересного у коллег?
– спросил он Григория.

– По нашей линии оперативная обстановка с утра не изменилась. Есть загадка у милиции. Но голову ломать не будут.

– И что же?

– Мелкие бандиты были найдены мертвыми в поле в количестве четырех человек. И умерли от геморрагического инсульта.

– Вот как? Все сразу? И сколько же им было лет?

– Молодые. Слегка за двадцать. Только старшему их, Мешку, тридцать два. И не сразу. Когда их нашли, двое еще живы были. Один без сознани. А вот другой все бормотал, но не разборчиво. До больницы оба не дотянули. Но даже если бы успели, безнадежно.

– И что думают делать?

– Так отказняк. Но есть приятные моменты для милиции. Отпечатки двоих проходят по нераскрытым убийствам. Поисковые дела можно со смертью подозреваемого закрыть.

– Одни плюсы. Если бы вся мразь так дохла, сама по себе, так и жизнь бы наладилась. А?
– Сергей Георгиевич подмигнул секретарю, - наши не хотят заняться?

– И без них хлопот много. Проверка, думаю, будет. Дадут куратору для порядка. Тот отпишется. И все на том.

– Ты на всякий случай попроси копии материалов. Пусть будут. Нам те бандиты тоже без интереса. Но вот если это спецы сработали, то есть о чем подумать.

– Думаете, наши из бывших?

– Кто их знает? Вполне возможно. Но не профессионально, что все сразу отинсульта. Если бы от передоза или от левой водяры, то другое дело. И похоже, и подоплеку никто искать не будет. А инсульт? Подозрительно.

– Чего сложного? Спецпрепарат из балончика распылили. И готово.

– Технически, да. Но прикрытие? А целесообразность? Молодятина до препаратов добралась? Тоже ничего хорошего. Свяжись с нашими, поговори. Если некогда, поможем. Поищем. Самим пригодятся. Нам же не обязательно четырех сразу на кладбище отправлять?

Через два дня я пришла в себя. Не от того, что четверо остались в снегу. Это война такая. Они хотели убить меня, а я этого не хотела. Чекистский ветеран на Варегове скончался по тому же принципу и от той же патологии. Только толчок дало видение призрака, которому я обеспечила энергию, еще ничего не зная и не понимая.

Осознание того, что по сути психологический артефакт можно вытащить в реальность и заставить работать в нашем мире, пригвоздило меня на эти два дня. Я даже двигаться боялась. Хоть наставница и заставляла меня гулять, а потом и бегать: «Таковы условия нашего мира. Можно постичь нечто сложное только в динамике. В твоей динамике, а не постигаемого. Хоть одной рукой маши, хоть по кругу скачи, но не сиди. Только так освоишь, переваришь, победишь Завесу. Только так дашь ход своей энергии». И я бегала, правда, под ее присмотром.