Он положил на стол тонкую папку.

— Что это? — спросил консул Конрад Аниций Валент.

Его срок подходит к концу — два года из четырёх были относительно спокойными, но затем началась очередная война с сепаратистами из Скандии.

— Статистика, — ответил генерал Октавиан.

Консул открыл папку и погрузился в чтение.

Легионы Второй Римской республики уже полтора года удерживают Ютландию, но местное население никак не желает возвращаться в лоно империи…

Приходится применять силу — были учреждены лагеря для концентрации непокорного населения, с перспективой постепенного перевода их в лагеря перевоспитания. Но сейчас империя переживает сильный дефицит бюджета, поэтому лагеря перевоспитания строятся слишком медленно и приходится держать все эти сотни тысяч людей в лагерях концентрации.

Они мрут там, судя по цифрам, как мухи.

Ход войны сильно осложняет новое оружие «истинных» римлян, сидящих в Италии, воспользовавшихся моментом временной слабости — они производят пулемётно-пушечные бронемашины, с помощью которых им удалось прорваться аж до Страсбурга.

Ещё и Париж восстал…

«Как же всё плохо», — с отчаянием подумал консул. — «Мы проигрываем».

Фронт никак не желает стабилизироваться, легионеры гибнут под пулемётным огнём новых бронемашин.

«А надо было, когда говорили, прислушаться», — с досадой подумал Конрад. — «Аркадиус Петрус Нонпакат? Как звали того капитана?»

Но уже поздно — время безвозвратно упущено.

К счастью, учёные Промзоны IX разработали оружие, способное уничтожать броневики «истинных» римлян. Крупнокалиберное ружьё, стреляющее бронебойными пулями с закалёнными стальными сердечниками — оно пробивает стальную броню паровых броневиков и больше значимых прорывов фронта «истинные» римляне добиться не смогли.

«Надо было соглашаться, когда предлагали войти в Верховный Совет Римской империи…» — подумал консул с сожалением. — «Но нет, захотел единоличной власти — и где я теперь? Что же делать?»

//Римская Федерация, Петровская провинция, город Санкт-Петербург, 8 апреля 1935 года//

— Квириты! — заговорил мужчина в недешёвом костюме, стоящий на трибуне посреди мемориала Царской усыпальницы. — Поганые шведы вновь показали своё истинное лицо — это даже не лицо, а звериный оскал! Сколько можно терпеть этот произвол? Наши благородные граждане страдают на оккупированных территориях Карелии — они заперли их в концлагерях, морят голодом и невыносимым рабским трудом! Разве такого мы ждали, когда подписывали то богом проклятое мирное соглашение? Разве ради этого умирали наши доблестные легионеры? Ради того, чтобы едва-едва романизированные варвары истребляли истинных римлян?! Не-е-ет, квириты, этого больше терпеть нельзя…

— А что ты предлагаешь?! — выкрикнул кто-то из толпы. — Поговорить о проблемах и я могу!

— Что я предлагаю?! — переспросил уличный оратор. — Я предлагаю написать коллективное письмо, на имя генерального председателя Совета Римской Федерации, с требованием аннулирования Кёнигсбергского мирного договора! Мы потребуем пересмотра итогов прошлой войны и, если уж так сложится, подтвердим это требование силой оружия!

— Сам тоже в окопы пойдёшь?! — спросил тот же голос.

— Если надо — пойду! — ответил оратор.

Собравшаяся толпа начала громко обсуждать его предложение.

— Квириты! — выкрикнул оратор. — Текст коллективного письма от нашей трибы уже готов — нужно лишь ознакомиться с ним и поставить свою подпись! Наши комиты (5) из других триб уже подписываются под аналогичными коллективными письмами! Не останемся в стороне от страданий квиритов из оккупированной врагом провинции Карелия! Каждая подпись важна! Восстановим же справедливость!

//Восточная Римская республика, провинция Сирия, город Дамаск, 3 августа 1977 года//

— … и я тебе отвечаю, брат, там так всё и было — ебашили они друг друга напропалую, ракетами, блядь, бомбами… — продолжал вещать лицеист Ахмед Мастарн Страбон, держащий в руке кружку пенистого пива. — Ты что, никогда не слышал?

— Да не-не, слышал что-то… — ответил на это фрезеровщик Иоанн Октавий Агеласт. — Но ты что-то грузишь меня, брат…

— За ним есть такое, ага… — пьяно ухмыльнулась Марьям Мастарна, сестра Ахмеда. — Как накатит — сразу начинает…

Таберна «Стоянка Тита V», основанная ровно на том самом месте, где солдаты Восточного сопротивления накрыли артналётом штаб узурпатора Тита V, была практически пуста, несмотря на вечернее время.

Сегодня фестиваль Присоединения Востока, поэтому все на улицах и заведения делают кассу на доставке алкоголя в самые людные городские локации, ну и на желающих напиться в приватной обстановке.

— О, кура подъехал! — посмотрела Марьям на тренькнувший уведомлением мобильник.

Курьер в мотоциклетном шлеме вошёл в общий зал таберны и подошёл к помахавшей ему девушке.

— Безналичная оплата, — показала она экран мобильника.

— Да знаю… — вздохнул курьер.

— Спасибо! — поблагодарила его Марьям.