«Прошлое позади — пусть умирает», — подумал он.

— Будут ли какие-то отличия в политике будущего императора? — спросила Зозим. — На прошлом заседаний тайного совета поднимался вопрос…

— Разумеется! — усмехнулся Таргус. — Карл Готфрид будет императором лучше, чем я. Он, наконец-то, окончательно упразднит сословное разделение общества — вы должны будете подать это так, будто мне не было насрать и я цеплялся за этот феодальный пережиток.

До этого не было веского повода отменять сословия де-юре, пусть и де-факто их уже не существует. И, чтобы не возбуждать лишний раз людей, выросших и сформировавшихся в рамках полуразложившегося феодального строя, он не стал закреплять всё юридически.

Теперь же это будет подано как отмена чего-то морально устаревшего — новому императору будут прощать много, потому что будет действовать эффект «новой метлы».

— Помимо этого есть сотни нововведений, которые вы должны будете подать как невероятную смелость молодого императора, достойно продолжающего дело своего отца, — продолжил Таргус. — Я думаю, Готфрид станет хорошим императором…

— Несомненно, — улыбнулась Зозим.

— И ещё кое-что, — произнёс Таргус. — Напомни мне не забыть передать Готфриду чёрную папку из моего основного сейфа. Там все подробности стратегических планов на следующие пятьдесят лет. Нужно, чтобы мальчик вошёл в курс дела и по-настоящему понял, чем именно занимается.

— Я напомню, мой император, — кивнула герцогиня.

— Но задумайся, всё-таки, о поиске преемника, если уже задумываешься об уходе на покой, — сказал ей император. — Лучше пусть будет — так легче решиться на такое.

— Я обещаю, что обдумаю это, — улыбнулась Зозим.

— Пей чай, — подвинул он к ней чашку с чуть подостывшим напитком. — Погодка совершенно не радует…

Они просидели так около двадцати минут, а затем в саду появился Карл Готфрид, облачённый в чёрный мундир.

— Император умер, — изрёк он, подойдя к беседке. — Да здравствует император!

— Ха-ха! — рассмеялся Таргус. — Всё прошло без сбоев?

— Команда ликвидаторов отчиталась, что исполнители уничтожены, но, к сожалению, император не выжил, — ответил Готфрид.

— Жаль императора, да… — вздохнул Таргус.

На самом деле, двойник был отличным. Его слегка подкорректировали хирургически, чтобы он стал фотографической копией Таргуса.

— Чем теперь будешь заниматься? — спросил сын.

— Ну… — задумался Таргус. — Буду читать, писать… Но сейчас бы мне хотелось пострелять вместе с сыном. Неси свои пистолеты.

— Я быстро, папа! — заулыбался Карл Готфрид и умчался в сторону дворца.

— Иван, — обратился Таргус к начальнику палатинских гвардейцев. — Распорядись, чтобы принесли мои револьверы. Ну и кирасу тоже — хочу побегать с нагрузкой.

В конце концов, теперь у него есть право спать до обеда и делать всё, что он захочет. Вечные разъезды утомляют, они утомили его уже давно, поэтому пусть теперь этим занимается Его Императорское Величество Карл Готфрид I.

— Когда коронация, кстати? — спросил Таргус у Зозим.

— Через два месяца, как обычно, — ответила герцогиня. — Если не будет каких-нибудь сложностей, то мы не будем вас беспокоить.

— Даже если будут — меня не беспокоить, — покачал головой Таргус. — Разбирайтесь сами. Хватит уже дёргать меня по поводу и без.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество, — поклонилась Зозим.

— Пора учиться самостоятельности — в конце концов, я же не вечный… — усмехнулся Таргус, принимая из рук гвардейца кирасу.

— Некоторые так не считают… — пробурчала Зозим.

— Что-что? — не расслышал он.

Сразу после того, как Таргус облачился в тяжёлую пуленепробиваемую кирасу, гвардеец передал ремень с револьверами и патронташем.

— Ничего, мой император, — покачала головой герцогиня.

Таргус надел ремень и проверил револьверы. Готфрид с детства любит стрелять по мишеням, но войну не любил — для него стрельба и война до сих пор являются отдельными явлениями.

«Войны без стрельбы не бывает…» — подумал «ныне покойный» император. — «А вот стрельба без войны — сколько угодно».

— Я уезжаю в Шлезвиг, мой император, — сказала Зозим.

— И чтоб провода мне потом не обрывали, — потребовал Таргус. — Сами всё делайте — у вас есть молодой император.

Наконец-то он испытал это облегчение, возникшее сразу же, как с его головы, метафорически, слетела императорская корона…

«Карлу Готфриду всего двадцать шесть, почти вся жизнь впереди — пусть работает», — подумал он, идя во дворец.

Из Промзоны V тоже нет выхода — режим секретности соблюдается с маниакальным упорством.