Штурмовые центурии должны будут занять стены и доставить заряды к спускам на подземный этаж. Всего их шесть, но зарядов легионеры возьмут восемь — необходимо будет надёжно завалить спуски, оставив один-два, чтобы у противника была возможность сдаться.

Пленные, как оказалось, очень нужны императору — он запирает их в некоем «перевоспитательном лагере», нужном непонятно для чего.

Бастион, конечно же, желательно взять в целости, чтобы он служил опорным пунктом при штурме города, который, судя по приготовлениям мятежников, не собирается сдаваться без боя.

Им, мятежникам, скоро конец: без Антверпена их дела сразу же пойдут паршиво, они лишатся стратегического опорного пункта обороны и идеологического сердца всего мятежа.

Есть ещё и Брюссель, но он уже осаждён и у него, в отличие от Антверпена, нет выхода в море.

Ближе к ночи Георг вышел из шатра и сел на врытую в землю лавку, предназначенную специально для курения — в иных местах курить запрещено всем, включая даже генерал-легатов.

Раскурив трубку, он затянулся, выдохнул дым и задумался.

Брюссель берут другие легионы — V-й «Мортифер» и VII-й «Аквила», поэтому вся слава взятия мятежной столицы достанется им. Но Антверпен — это более важная цель, ведь англичане снабжают мятежников именно через его порт. Давно следовало отрезать его с суши, но мятежные фламандцы отчаянно препятствовали этому, навязывая самоубийственные для них же сражения.

Мейзель теперь совершенно иначе смотрит на ружья огневой поддержки, которые по-настоящему раскрылись только в линейном сражении. Вернее, это мятежники участвовали в битвах в линейном строе, поэтому очень сильно страдали от скорострельных ружей, отправляющих во врага сотни картечин за залп.

Он подумал о том, что война неуклонно меняется.

Ещё в Америке, в боях против минитменов и проанглийских индейцев, он заметил, как те улучшали свою тактику, перенимая приёмы легионеров. Почти в каждом новом бою они демонстрировали, что приспосабливаются и не считают зазорным учиться. Правда, они приспосабливались слишком медленно, поэтому их судьба была печальна. Холодные могилы или желудки зверей фронтира — такова была их участь.

Георг посмотрел на пылающий и сопротивляющийся город.

Повоевав здесь, он переоценил своё отношение к испанским Габсбургам, «возившимся» здесь почти восемьдесят лет и проигравших в итоге. Здешние люди умеют сражаться храбро и до последнего солдата, но делают это недостаточно организованно.

«Император завербует здесь множество хороших легионеров», — подумал Мейзель.

К четырём часам ночи время пришло.

Штурмовые когорты пошли на приступ. Мятежники, за несколько часов до этого, пытались подпалить фашины, но ров был полон воды, пропитавшей древесину, а ещё сапёры обильно засыпали их землёй и песком.

Началась классическая ночная перестрелка, когда все активно стреляют, но почти никто и никуда не попадает, зато поднимается серьёзная суета.

Гаубицы открыли огонь в центр бастиона — расчёт строился на том, что мятежники просто вынуждены вывести на поверхность побольше солдат, чтобы точно отразить штурм.

Перестрелка не заканчивалась, но вспышки с бастиона прекратились, что означало успешное овладение стеной.

Георг продолжал слышать выстрелы, но не видел ничего, а затем грохнул первый взрыв. Он понадеялся, что это не случайное попадание в бомбу, а запланированный подрыв в условленном месте.

Вслед за этим взрывом раздался следующий, но уже сопровождаемый треском камня. Скорее всего, секция бетонной крыши обвалилась.

Судя по всему, легионеры выполняют поставленные задачи и за успех штурма можно уже не волноваться, но Георг волновался.

Чем быстрее они закончат с мятежниками во Фландрии, тем быстрее он вернётся домой. В Америке он был наравне с рядовыми легионерами, на казарменном положении, с питанием из одного котла — это была зона непрерывных боевых действий и там было не до удобств. В Мексике, конечно, всё изменилось, но тамошние вода и жара не позволяли назвать это времяпровождение полноценным отдыхом.

Зато в Шлезвиге он сможет, наконец-то, вспомнить, что является настоящим капитаном когорты и ему положены разные блага. Ну и деньги, накопленные за время «Заморского похода», нужно потратить — скорее всего, он сделает это в Александриненсбурге.

«Да и оседать пора», — подумал Георг. — «Жену завести, возможно, из благородных. Говорят, что в Александриненсбурге водится очень много всяких баронесс, виконтесс и даже графинь, оставшихся без своих имений».

Штурм продолжался, а Мейзель думал, волновался и ждал его развязки.