Примечания:

1 — Крепостное право во Франции — в эфире снова рубрика «Rouge, pourquoi tu me dis tout ca?!» — на бумаге, крепостное право и рабовладение во Франции были упразднены ещё с XVI века, а в оврагах оказалось, что никто ничего не отменял и все эти «свободные люди» обременялись феодальными повинностями. Всё, как в старые добрые времена: они выплачивали ежегодный земельный оброк, отдавали с урожая 10–20% своему доброму господину-землевладельцу, выплачивали арендную плату за пользование землёй, а также отстёгивали долю при продаже или передаче земли кому-то другому. Помимо этого, у них была барщина, то есть, обязательный безвозмездный труд во благо доброго господина: обработка его полей, ремонт его дорог, строительство зданий, перевозки и так далее, что занимало 2–4 недели в году, а то и больше. Также добрый господин обладал монополией на мельницу, винодельню, хлебопекарню, пресс для масла или вина, а также леса и пастбища — за всё это нужно было платить, причём где-то на стороне получать такие услуги было запрещено. Судебная власть была полностью на добром господине, поэтому судиться с ним было бессмысленно, ведь это он будет судьёй и прокурором. Также сохранялись формы личной зависимости — некоторым крестьянам нельзя было перемещаться по стране без разрешения доброго господина, он мог потребовать плату, если крестьянин решил жениться на «иностранке», то есть, женщине из земель другого доброго господина и так далее. Помимо этого, была ещё и церковная десятина — от 6% до 13% урожая, причём платить её должны были даже безземельные арендаторы. Но это ладно, как-то выжить можно, только вот это не всё. Ещё были государственные налоги: налог на землю и имущество, налог на соль, пошлины на перевозку и продажу товаров, даже зерно, при входе в город, облагалось налогом. И это не считая внезапных налогов в случае войн, коронации короля, а также важного для короля строительства, обычно стоящего как космодром. Чтобы как-то выживать, крестьяне нередко брали кредиты у буржуев, ростовщиков и священников, которые были всегда рады помочь. Если было интересно, почему так получилось, что во Франции случилась революция — вот почему, в том числе. Единственное отличие от ситуации в Российской империи — этих «свободных людей» нельзя было продавать, закладывать в банке и проигрывать в фараона.

2 — Минная галерея — это подземный ход, прорытый под позиции противника специально для подрыва их мощным зарядом взрывчатки или пороха. В конце галереи размещалась минная камера, в которую закладывали как можно больше взрывчатого вещества, чтобы сработало наверняка. Применялись они при осадах крепостей и городов, естественно, уже после начала пороховой эры, а до этого были просто подкопы под стены — осаждающие рыли канал под фундамент крепостных стен, причём старались синхронизировать процесс и одновременно прорыть сразу несколько подкопов, чтобы наверняка обвалить всё к хренам. По сути, появление взрывчатки существенно упростило работу сапёрам Античности и Средневековья, потому что больше не нужно было смертельно рисковать при разрушении фундамента многотонного укрепления. Но подземная война — это игра, в которую можно играть вдвоём, поэтому обороняющиеся рыли контрподкопы, а также контрминные галереи. В случае с подкопами всё понятно — если обороняющиеся выходили на вражеский подкоп, то просто начинался подземный замес с холодным оружием, ну или они задували в подкоп мехами серу или ещё какое-нибудь говно, чтобы дать вражеским сапёрам подышать. А в случае с контрминными галереями всё было гораздо проще — устанавливались оборонительные мины, которые подрывались, когда галерея противника подойдёт поближе. Почему-то мне сейчас вспомнилась игра Earth 2150, где реализовали механику подземной войны — инженерными юнитами можно было рыть подкопы и скрытно перебрасывать технику за оборонительные линии противника. Такого не было больше ни в одной RTS, а сейчас есть только в играх другого жанра — ну, типа Factorio или Rimworld (и то, тут только в модах). В общем, Earth 2150 — недооценённая игра, так и не ставшая культовой, а жаль.

//Курфюршество Шлезвиг, Промзона I , 4 марта 1750 года//

— Стреляю, — предупредил Таргус и нажал на спуск.

Ружьё грохнуло и толкнуло его в плечо.

Иоганн Штокмар, автор серии успешных винтовок, принятых на вооружение имперских легионов, разработал двуствольное охотничье ружьё под гильзовый патрон — оно предназначено для реализации гражданскому населению.

Гильзы изготавливаются из прессованной бумаги, пропитанной стеарином. Оснащаются эти гильзы 12-миллиметровыми латунными юбками, а также капсюлями со смесью на основе гремучей ртути, бертолетовой соли и сульфида сурьмы.

— Хорошо, — констатировал Таргус, рассмотрев мишень. — Очень хорошо.

Штокмар довольно улыбнулся.

— Отличное оружие для охоты и самообороны, — продолжил император. — Думаю, для легионов такое оружие не подходит.

Штокмар модель.4 уверенно поражает противника на дистанции до трёхсот метров, а это ружьё прицельно бьёт только на дистанцию до 80–100 метров, но только при условии применения пулевого патрона, а дробью можно во что-то попасть только до 30–40 метров.

— К сожалению, — вздохнул Иоганн. — Я дорабатываю затвор модели.5 — думаю, до конца следующего года уже будет готовая к массовому производству винтовка.

Крановый затвор, применяемый на всех моделях винтовок Штокмара, уже полностью исчерпал себя, поэтому конструкторы ищут какие-то более прогрессивные альтернативы.

Предлагается качающийся затвор, но Таргусу он не нравится, потому что при нынешнем техническом уровне нельзя обеспечить нужную точность — винтовки будут слишком часто ломаться и клинить.

Штокмар же работает над клиновым затвором, который даже проще, чем поздний крановый, надёжнее, лучше запирает ствол, что препятствует просачиванию пороховых газов прямо в лицо стрелку.

Ну и крановый затвор не очень удобен для перехода на металлические гильзы, а конструкция клинового затвора этому переходу не мешает. Более того, Штокмар уверен, что удастся встроить в новую винтовку экстрактор гильзы, раз уж такое дело…

Новая винтовка обещает стать дешевле и технологичнее в массовом производстве — для неё уже пришло время.

Таргус зарядил оба ствола ружья пулевыми патронами, закрыл затвор и прицелился в мишень на дистанции в сто метров.

— Стреляю, — сказал он и нажал на правый спусковой крючок.

В мишень он попал, но в «молоко», за пределами прицельной разметки. Второй выстрел он сделал с поправкой, но это не помогло — пуля тоже попала в «молоко», но с противоположной стороны мишени.

Круговое отклонение совершенно не годится для прицельной стрельбы на предельной дистанции — легионам такое точно не нужно.

«Охранные подразделения — возможно», — подумал Таргус. — «Но лучше гражданский рынок — если мы не будем насыщать его предложением, это сделает кто-то другой».

Промзона уже повлияла на ход оружейной мысли, поэтому в нейтральных и недружественных европейских странах уже производят охотничьи вариации военных винтовок — преимущественно элитные образчики с непревзойдённым боем. Низший и средний ценовой сегмент пустуют, потому что никто не рассматривает их покупательную способность всерьёз.