Легионы сблизились с левым флангом противника и начали его обстрел. Поляко-литовцы выстроены в классические линии, а легионеры идут в стрелковых цепях, поэтому перестрелка проходила совершенно неэквивалентно: потери от огня поляков в несколько раз меньше, чем от огня легионеров.

Наконец, наступил момент истины — правый фланг пруссов дал серию из пяти залпов практически в упор, а затем бросился в штыковую атаку.

На левом фланге кирасиры успешно добили вражескую панцирную кавалерию и обратили её в бегство. Прозвучал сигнал и не участвовавшие в уничтожении вражеской кавалерии кирасирские эскадроны ударили по правому флангу врага.

У легионеров всё проходило планово, без героических штыковых и отчаянной перестрелки в упор. Правда, Август III отправил полк польских уланов, рассчитывая рассеять легионеров, выглядящих так, будто им нечего противопоставить кавалерии.

Также, судя по лихорадочным движениям генералов Августа III, они сочли, будто у легионов что-то идёт не так и это долгожданный шанс для смертельного удара.

Только вот они не предвидели, что легионеры сконцентрируют на уланах огонь не только винтовок, но и ружей огневой поддержки.

Хватило бы только винтовок, потому что скорострельность их составляет от шести до восьми выстрелов в минуту. Этого хватает для уничтожения почти любого количества кавалерии. Но ружья Либерта превращают любую кавалерийскую атаку из безнадёжной в самоубийственную.

Артиллерия стреляла почти непрерывно — основными целями были вражеская артиллерия и вражеская пехота. Шрапнельные снаряды отнимали десятки жизней за раз, но основным боеприпасом были бомбы, которых изготовили в порядочном избытке, и их нужно было срочно куда-то тратить.

«Перепроизводство, падение рыночных цен…» — посетовал Таргус. — «Я лучше сожгу их здесь, чем продам кому-то за бесценок».

Три вещи случились почти одновременно.

Прусские кирасиры с дикими криками ударили по правому флангу польско-литовской пехоты.

Правый фланг прусской пехоты в штыковом бою смял центр боевого порядка врага, пройдя дальше и заходя в тыл правому флангу врага, гибнущему под палашами кирасиров.

Польские уланы, так и не получившие приказа на перегруппировку, погибли почти в полном составе, под сокрушительным огнём легионеров.

Эквиты до сих пор возятся с пятигорцами, с переменным успехом: наскоки, перестрелки, рубка в ближнем бою, фланговые обходы, ложные отступления — там своя маленькая война.

Известно, что схватки между подразделениями лёгкой кавалерии примерно так и происходят — решают в таких случаях не сила и натиск, а организация и манёвренность. Эквиты-ауксиларии и пятигорцы не показали превосходства друг над другом, поэтому их эпическая битва обещает затянуться на несколько часов.

Таргус наблюдал за происходящим со скучающим видом. Он сегодня в роли вдохновляющего манекена, потому что свою работу он уже выполнил — план этой битвы разработан им, он же позволил Фридриху II внести в него корректировки, а дальше ему оставалось только наблюдать за ходом исполнения его авторской комбинации.

Он навёл подзорную трубу на командную ставку врага и увеличил кратность.

Несколько богато одетых вельмож, возможно, магнатов, вскочили на коней и поскакали к обозу. Остальные вельможи и генералы, во главе с королём, тоже сели на коней и поехали к стоящим в резерве латникам.

Август III, за которым проследил Таргус, подъехал к пуленепробиваемым латникам и начал что-то вещать, размахивая палашом. Его конь вертелся, он гонял его вдоль строя латников и агрессивно тыкал палашом в сторону центра пехотного построения, где пруссы активно пытались выйти на оперативный простор.

Закончив свой вдохновляющий спич, король вытянул руку с палашом и драматично замер. Один из вельмож, облачённый в тяжёлые латы, изукрашенные чеканкой и позолотой, надел на голову шлем, отсалютовал королю и повёл тысячу в бой.

«Не повезло пруссакам», — констатировал Таргус и посмотрел на Фридриха II.

А тот что-то приказал вестовому, а затем напряжённо всмотрелся в центр вражеского строя.

Всё-таки, несмотря на выдающуюся выучку, прусская пехота понесла слишком большие потери при сближении с врагом, поэтому её просто не хватало для развития прорыва.

— Сигнализируй Арнау, чтобы действовал на своё усмотрение, — приказал Таргус.

Он расслабленно развалился на походном троне и лениво наблюдал за развитием событий.

Генерал-легат Зигфрид Арнау получил приказ и сразу же начал сближение с противником.

— О-о-о, это интересно… — увидел Таргус манёвры левого фланга пруссов.

А левый фланг уже перестал быть таковым — он обошёл центр и занял позиции сразу за правым, усилив его. На самом деле, он полностью сфокусировался на отражении натиска латников, разделившихся на два крыла для одновременной атаки обоих «флангов».