— Да, — подтвердил напрягшийся король Пруссии.

— Нужно разрешать такие вопросы на месте, — продолжил император. — Думаю, наиболее выгодной для тебя стратегией будет выступить в качестве моего союзника в борьбе против франков и англосаксов, иберийцев и османов. Взамен, как здесь и сейчас, ты будешь обретать новые владения. Экономические преференции — это даже не обсуждается. Решать тебе — ты мне друг или враг?

Фридрих II долго не отвечал. Он рассматривал цвета побежалости на бронеплите, закреплённой на башне.

— Романизация не коснётся моих владений? — спросил он.

— Это твои владения и законы там твои, — ответил на это император. — Мне нужно переварить то, что я имею — в будущем возможно всё, но в ближайшие двадцать-тридцать лет можешь быть спокоен.

— А ты не думал, что всё это как-то слишком? — спросил король Пруссии. — Твоё увлечение Римом — оно похоже на маниакальное. Очень многих проблем ты мог просто не создать, оставь ты всё как есть. Нидерланды бы не восстали, казаки бы не подняли бунт…

— Фридрих, у тебя есть мечта? — поинтересовался Таргус.

— Есть, — кивнул тот.

— Вот и у меня есть, — улыбнулся Таргус. — И не будем об этом.

— А какие дальнейшие планы? — спросил Фридрих II.

— Выводи войска из Саксонии — я пришлю туда легион и вигилов, — ответил император. — Высвобожденные войска понадобятся здесь — война ещё не закончена.

— В строгом соответствии с договорённостями, — кивнул король Пруссии.

— Также можешь начинать разграничение, — сказал Таргус. — Обещанные территории уже очищены от присутствия врага, поэтому тебе нужно лишь занять их. Договорённости по строительству патронных заводов в силе и они останутся твоими, в качестве комплимента от империи. Текущая задача — добить Речь Посполитую до конца и взять Августа за задницу, а также магнатов. По поводу магнатов — это я тебе рекомендую сделать в первую очередь.

— Разумеется, — улыбнулся Фридрих II. — Я не потерплю чужую аристократию на моей земле. В этом я с тобой полностью солидарен. А теперь по технологиям…

— Обсуждать это мы будем только после подписания союзнического договора, — покачал головой Таргус. — Я не могу давать бесценные технологии, изобретение которых отняло годы жизни сотен и тысяч учёных, потенциальному врагу. Ты, кстати, ещё не ответил.

— Я — друг, — вздохнул Фридрих.

— Это здорово, — улыбнулся Таргус.

Ходят слухи, что отношения с супругой у короля Пруссии не очень, потому что он гомосексуалист, но Таргус предпочёл не узнавать ничего на этот счёт. Ему нужна прусская армия, поэтому он готов иметь общие дела хоть с зоофилами.

— Ещё один момент, — произнёс Таргус. — Фридрих Вильгельм и Фридрих Генрих, твои племянники — мне нужно, чтобы они переехали в Александриненсбург. Я хочу дать им достойное образование, чтобы твой будущий преемник стал образцовым королём Пруссии.

— Ты хочешь взять их в заложники? — уточнил Фридрих II.

— Зачем? — поморщился Таргус. — Александриненсбург — это культурный центр Европы, нравится тебе это или нет. Ты сам бывал там и знаешь, насколько этот город отличается от любой дыры, которую варвары называют своими столицами. Твои племянники только выиграют от моих методов образования. Если тебя смущает разлучение детей с семьёй, то можешь присылать своего брата со всей его семьёй.

— Но так я лишь увеличу количество заложников… — пробурчал Фридрих II.

— Да не нужны мне заложники! — ответил на это Таргус. — Если бы я хотел взять Пруссию, я бы взял её силой оружия — так я присоединяю территории к своей империи.

Известно, что Фридрих II не может иметь детей или не хочет — с женой он не общается уже много лет. Та живёт одна в Берлине и, видимо, страдает от этого.

Логично, что следующим королём Пруссии станет брат, Август Вильгельм, но его перевоспитывать уже поздно. За ним следует Фридрих Вильгельм, а за ним Фридрих Генрих. Последних двоих Таргус собирался обучить в римской традиции и, если у них обнаружится склонность, выучить в образцовых военных деятелей.

Пруссия виделась ему источником солдат и офицеров — манёвр, проведённый прусскими солдатами в «косой атаке», всё-таки, произвёл на него некоторое впечатление.

Мария Терезия, конечно, будет очень против — она ненавидит Фридриха II за Нижнюю Силезию и гибель своего первого мужа.

Однако у Таргуса есть интересный план. У них есть дочери, а у Фридриха II есть племянники — их браки объединят Габсбургов, Гольштейн-Готторп-Романовых и Гогенцоллернов. От этого выиграют все эти знатные дома.

«Начинаю думать, как варварский аристократишка», — с раздражением подумал Таргус.

— Мне нужно подумать и поговорить с братом, — вздохнул король Пруссии.

— Отлично, — улыбнулся Таргус. — Завтра подпишем союзнический договор и начнём обсуждение технологического сотрудничества. Обещаю тебе, Пруссия выиграет от этого больше всех.

Примечания:

1 — Немой сейм — 1 февраля 1717 года магнаты и шляхта собрали сейм, на котором выдвинули королю Августу II условия, чтобы он больше не использовал свою саксонскую армию для принуждения вольных и гонористых польских аристократов к каким-либо действиям сексуального характера — то есть, они не хотели, чтобы он их трахал так, как привык у себя в Саксонии. Итогом сейма стало то, что король уменьшает свою армию до 24 тысяч штыков и сабель — 18 тысяч польских и 6 тысяч литовских, а взамен магнаты и шляхта обязались расформировать свои личные армии. Ещё они урегулировали налогообложение, начали финансировать армию, что есть положительные моменты, но отрицательным моментом стало то, что гарантом исполнения решений немого сейма выступила Российская империя, что поставило Речь Посполитую в зависимое положение и предопределило, как оно всё будет дальше. Это, кстати, ответ, почему Екатерине II был невыгоден раздел Речи Посполитой в 1772 году и почему она сопротивлялась этому долгих двадцать лет — она и так рулила в Речи Посполитой де-факто. Может возникнуть вопрос, почему этот сейм назвали немым. Немым его назвали из-за того, что никто из депутатов не имел права раскрывать рот и выпускать из него слова, кроме маршала сейма и нескольких специально назначенных докладчиков. Охранялось заседание, кстати, российскими солдатами. Это учит нас тому, что кто Августа II ужинает, тот его потом и танцует — к власти он пришёл с помощью русской армии, а всё, что дальше — это закономерный результат.