— Поищи подходящих кандидатов среди его наследников, — сказал Таргус. — Но сделай это быстро — нужно быть готовыми. Дальше.

— Берберы усиливают давление на Францию — они уже почти постоянно у берегов и похищают людей сотнями в день, — продолжила Зозим. — Французский флот начал рейды, но они не дают особого эффекта, так как у берберов начали появляться серьёзные военные корабли — от османов.

Османский султан продолжает грабить Персию и проводит модернизацию армии и флота. Старые корабли он скидывает берберским пиратам, почти бесплатно…

— Махмуд не умеет играть в политическую игру… — посетовал Таргус. — Не понимает, дурачок, что усиливает потенциального соперника в Средиземном море. Скоро у них появится сильный адмирал, который соберёт вокруг себя всех капитанов.

— Кстати об этом, — сказала Зозим. — Стало известно о некоем Салах-реисе, пирате, водящем восемь кораблей людоловов — у него есть своя морская база близ Туниса и влиятельные родственники в местных властных кругах. Я думаю, что бей Али I Паша продержится недолго — его нейтральная политика не нравится очень многим пиратским капитанам.

— Ну, что и ожидалось, — развёл руками Таргус. — Никогда не снабжай оружием человека, который может направить его против тебя. А если снабжаешь, то обеспечь своё преимущество перед ним.

Он отправляет пушки и винтовки только тем, кто не представляет для него серьёзной угрозы. Например, королю Фридриху II или султану Махмуду I — в обоих случаях ситуация под его полным контролем.

— А теперь степи… — перешла Зозим к самому беспокоящему Таргуса региону. — Геноцид ойратов продолжается, но сведений у агентуры мало. Хунтайджи Дабачи оказывает сопротивление — цинский император, как говорят, прислал ещё больше войск.

— Удалось добиться прогресса со Средним жузом? — спросил Таргус.

— Да, — подтвердила герцогиня. — Хан Абилмамбет склонен согласиться на расширение сотрудничества и перехода в подданство к вам.

— Нужно отправить туда пару когорт, — сказал Таргус. — Чтобы показать, что мы не шутим и готовы защищать своих подданных. А Старший жуз?

— Хан Абульфеиз не идёт на контакт, — покачала головой Зозим. — Он не считает, что цинско-ойратская война как-то коснётся его земель.

— Если будет продолжать вести себя так, его земель коснётся война другого рода, — поморщился Таргус. — Попробуй договориться, но если не получится — оповести штаб, чтобы у них всегда был готов план по Старшему жузу. Рано или поздно мы окажемся у его границ. Что по Китаю?

— Засланные агенты ещё ничего не сообщили, — ответила на это Зозим. — Времени прошло слишком мало. Нужно ждать, пока сработает наша сеть по передаче агентурных данных.

— Медленно, — пробурчал Таргус. — Я чувствую, что там что-то не так — маньчжуры что-то затеяли…

Он не доверял китайцам, они слишком много плохого сделали его Родине. У него нет оснований полагать, что в этом мире что-то изменится.

Изучение местной истории открыло ему, почему здешние китайцы не достигли даже половины успехов китайцев, против которых сражалась Римская республика.

Всё дело оказалось, как бы это ни было иронично, в религии.

В VIII веке Арабский халифат упорно двигался на восток, распространяя своё учение всё дальше и дальше, среди десятков народов, а затем, к своему удивлению, наткнулся на тридцатитысячный экспедиционный корпус империи Тан, сильнейшей в истории Китая. Естественно, договориться у них не получилось, поэтому завязалась битва у реки Талас — весьма неоднозначную победу одержали арабы. Неоднозначную, потому что после неё они больше не могли продолжать экспансию.

А в Танской империи начался скандал, что есть норма в случае, когда страна теряет целый экспедиционный корпус в каких-то обоссанных степях, от рук непонятных и, несомненно, обоссанных варваров…

Скандал перерос в политический кризис, который вылился в крупнейшее в китайской истории восстание. После такого империя Тан уже не оправилась.

В родном мире Таргуса на Аравийском полуострове никаких религий не возникало, арабы лишь восставали против власти Рима пару-тройку раз, безуспешно, поэтому никто не помешал империи Тан взять почти всю Центральную Азию. И история пошла совершенно иначе, нежели здесь.

Но это не значит, что китайцы тут стали какими-то другими — Таргус считал и считает их главной угрозой его державе и остальному миру.

— Это всё? — спросил он.

— Да, Ваше Императорское Величество, — поклонилась Зозим.

//Ойратское ханство, 26 июля 1750 года//

— У-ху-ху! — маньчжурский солдат со смехом воткнул штык в тело старика-ойрата.

— Вон там ещё одна! — указал другой маньчжур на прячущуюся в юрте женщину-ойратку. — Я ею займусь!