От размышлений о покалечивших ее грызунах Шукрию отвлек звук шагов в коридоре. Местные так не ходят: слишком громко, слишком ритмично… Военные, не иначе!

Они проводят проверку на астрофобию, все правильно, она же знала… Но почему здесь? Насколько помнила Шукрия, этот этаж у них обычно в середине графика. Зачем они явились сюда сейчас, неужели из-за нее? Может, увидели ее руку, решили, что она покалечила себя сама, пришли специально… Шукрия понимала, что бояться ей нечего, она не больна, и все равно паника накрывала ее с головой. Нужно было поступить правильно, пройти проверку и забыть об этом, а она не могла, она просто задыхалась от страха. Следовало срочно что-то делать, сбежать она не успела бы – ее бы заметили даже в вечно темном коридоре. Ей оставалось лишь одно: спрятаться.

Когда-то давно, когда ей только досталась эта комната, Шукрия пожертвовала частью и без того ограниченного пространства, чтобы обустроить нишу-тайник. Там она хранила оставшиеся алмазы, те, которые не нашли у нее при унизительном обыске люди Элизы, там же планировала прятать дорогие вещи, которые на них купит.

Но время шло, а она так и не решилась использовать алмазы. Она сама не бралась сказать, почему. Не то чтобы ей ничего не было нужно – скорее, наоборот! Просто Шукрии казалось: если она покажет хоть один алмаз, остальные заберут. А ей так нравилось просто смотреть на них, знать, что они у нее есть, этого было достаточно.

Так что тайник пустовал, и теперь он Шукрии пригодился. Она забралась туда, спрятала оставшиеся пять алмазов на груди, сжалась, затаилась… Она успела как раз вовремя: спустя пару секунд раздался решительный стук в дверь. Шукрия не ответила, она даже дышать боялась. Она не помнила, какие показания оставила на замке: заперт изнутри или нейтрален? Она приучилась выставлять нейтральный экран, не позволяющий узнать, дома она или нет. Обычно это спасало ее маленькое убежище от грабежей, а теперь вот должно было спасти ее.

Военные не спешили ей верить, дверь они все равно открыли. Взламывать не стали, это было и не нужно, им выдали мастер-ключ. Но проводить обыск они не собирались, так, лениво огляделись, убедились, что тут нет ни Шукрии, ни чего-либо ценного, и ушли.

Ей повезло… Пока что повезло. Прижимая к себе последние алмазы, ради которых она когда-то без сомнений пожертвовала Сабиром, Шукрия разрыдалась. Она понятия не имела, что делать дальше.

Мира понимала, что это страшное место, к такому она как раз готовилась. Но она хотела отыскать в жизни на «Слепом Прометее» еще и что-нибудь хорошее. Что именно – она не знала, она просто настроилась принимать все проблемы станции, застрявшей в Секторе Фобос, как данность и наблюдать за всем остальным.

Ее ожидания оказались не напрасными. Станция была совсем уж тоскливой на периферии, там, где все боялись селиться. Но чем ближе Мира и Лейс подходили к шуму человеческих голосов, чем любопытнее становились условия на «Слепом Прометее».

Жилые уровни здесь располагались пусть и за границей периферии, но не в центре. Центр считался общей территорией, там располагалась зона услуг и развлечений. Мира видела небольшие комнатки, оборудованные под парикмахерские, массажные салоны, даже кабинеты косметологии – закрываться тут было не принято, все оставалось на виду. Вместо косметики использовали пигменты, скорее всего, растительного происхождения.

Чуть дальше находилась зона кафе и баров. Они требовали специального оборудования, начиная с вытяжек, поэтому обустраивать их рядом оказалось выгодней. В отличие от узников четвертого уровня, жители Лабиринта пытались экспериментировать с блюдами даже при ограниченных ресурсах, они не довольствовались одними лишь готовыми пайками.

Проходя по освещенной мелкими разноцветными лампочками улице, Мира видела, как в кипящем масле обжаривали рисовые шарики, которые потом поливали одним из дюжины соусов. Крупные грибы, похожие на шампиньоны, обваливали в специях, так и запекали. Откуда-то пахло мясом – запах привел к лотку с прожаренными до хрустящей корочки полосками. Судя по размеру, мясо вполне могло оказаться крысиным, но все лучше, чем «маленький секрет» четвертого уровня. Немногочисленные дети с восторгом наблюдали, как варится, а потом заливается в формы полупрозрачная искристая карамель. Они все родились уже на станции и не знали многообразия сладостей Земли, для них и эти простенькие конфетки оставались настоящим сокровищем.

Интересно, это те дети, которых продали?.. Нет, вряд ли. Жители Лабиринта не выглядели как те, кто захочет, да и сможет, позволить себе такой товар.

Чуть поодаль располагались магазины. Здесь можно было обзавестись теми самыми пигментами, которыми красили волосы и лица, сумками, одеждой и обувью. Парень лет двадцати торговал сложными металлическими украшениями. В конце ряда сидела пожилая женщина, неторопливо превращавшая разноцветные лоскуты ткани в забавных мишек, пухлых зайцев, очаровательных белочек – всех тех животных, которых местные жители уже не увидят никогда. Покупали у нее не только родители с детьми, Мира видела, как к той лавке подбежала стайка подростков, а после подошла и бесконечно уставшая, измотанная женщина, которой плюшевый мишка был не нужен – но при этом жизненно необходим.

Недостаток света и пространства местные жители старались компенсировать дополнительной подсветкой, грамотной игрой цвета, увеличением вентиляционных решеток. Чуть дальше начались украшения поинтересней: искусственные цветы, имитирующие клумбы, рисунки на стенах, часто – фосфоресцирующей краской, сложные, завораживающие, напоминающие порталы в другие миры. Что угодно, лишь бы удрать отсюда…

В одном из коридоров звучала музыка. Там комнатки и вовсе переделали под небольшие сцены – и танцевали, пели, устраивали театральные постановки. Древнее искусство Земли каким-то непостижимым образом прижилось там, где, казалось, укоренятся только боль и страх. Однако люди, которых Мира наблюдала перед собой, не выглядели ни напуганными, ни страдающими, смеялись они вполне искренне.