Мира же смогла, она уронила фонарик, но все-таки сжала извивающееся тело существа. Ощущение при этом было такое, будто в нее швырнули камнем, Мира не удержалась на ногах, она вместе с хищником повалилась на металлический пол.

Она не спаслась… Думала, что получится, что раз уж она перехватила тварь, то сейчас убьет, просто раздавит и все, сил ей было не занимать! Но оказалось, что какая-то непонятная, необъяснимая личная эволюция подготовила этого уродца к такому противостоянию. Его тело под давлением сжималось, только вот ему это не вредило, и шкура, и мышцы, и внутренние органы существа были пластичны и просто смещались. Мира попыталась его разорвать, но и с этим не сложилось: его шкуру покрывало нечто вроде слизи, из-за нее пальцы соскальзывали, удержать рвущегося вперед хищника становилось все сложнее. Мира могла лишь снова и снова перехватывать его, отталкивать, но он подбирался все ближе, выигрывал расстояние сантиметр за сантиметром. Он не знал усталости, а у его противницы, вроде как превосходящей его во всем, оставалось все меньше шансов на спасение.

Она не представляла, что делать, она уставала. Мира с ужасом поняла: еще чуть-чуть, и он доберется до незащищенной кожи, сделает с ней то же, что с тем мужчиной… Она умрет здесь, на грязном полу, так глупо, так бездарно! Паника нарастала, мешала дышать, и отстраниться от нее помог лишь близкий голос Лейса:

– Ты должна его отпустить.

– Что? Оно убьет меня!

Мире хотелось сказать своему спутнику очень многое, в основном по поводу его умственных способностей. Но она и без того задыхалась от усталости, слова стали роскошью, и прозвучало лишь это. Лейс не сдавался:

– Оно не успеет, у тебя шея защищена хорошо, там плотная кожа воротника.

– Лицо… сорвет…

– Не сразу, сразу оно бросится на шею. Оно не видит разницу между защищенной плотью и незащищенной, дальше дело за мной. Мира, давай!

Не хотелось Мире ничего «давать» – потому что Лейс не мог предсказать поведение хищника, он лишь предполагал. Но и выбора у нее не осталось: на перчатках скопилось слишком много слизи, еще чуть-чуть – и она попросту не сумеет удерживать уродца.

Мира разжала пальцы и тут же подняла руки, обеими ладонями закрывая лицо. Это оказалось лишним: существо и правда рванулось к шее, оно действовало по выработанному инстинкту. Мира почувствовала, как кривые клыки больно сдавили горло через воротник. Порвать не смогли – не сразу, но существо наверняка сделало бы это!

Если бы ему дали достаточно времени, а времени как раз не осталось. Лейс уже был рядом, он невозмутимо, будто ничего особенного не происходило, сжал существо рукой, лишенной перчатки, и поднял с Миры.

Уродец сопротивлялся, извивался, но недолго. Пара секунд – и его движения стали скорее спазматичными, чем осознанными, а из белесой шкуры вырвались первые кристаллы. Но все это – беззвучно: похоже, ничего похожего на голосовые связки у хищника не было. От этого должно было стать легче, а становилось только страшнее.

Мире показалось, что ничего не получится, даже власть Мертвого эту тварюгу не проймет, существо стряхнет кристаллы и оторвет Лейсу руку… Но страхи не оправдались, никакой мистики в происходящем не было. Болезнь, невольным носителем которой стал Лейс, убила хищника точно так же, как убивала любую форму жизни.

Лейс презрительно отбросил комок кристаллов, обмазанных слизью, в сторону, снова надел перчатку и лишь после этого протянул Мире руку, помогая подняться.

– Ты как? – спросил он.

Мира благодарно кивнула ему:

– Терпимо, но… Нужно срочно возвращаться, предупредить остальных о том, что здесь водится… Я только надеюсь, что мы не опоздали!

Проверка была необычной. Виктор старался убедить себя, что ему просто чудится, он на все реагирует слишком остро – ему отец не раз такое говорил. Но закрывать глаза на правду и дальше он не мог: военные действовали не по инструкции.

Причем не все, и это делало ситуацию еще сложнее. Те, кто относился к военным, но постоянно жил и работал только в Лабиринте, и сами выглядели растерянными. А вот другие, из гарнизона, расположенного на втором уровне, вели себя намного решительней. Они не просто проверяли документы и проводили быстрое обследование с помощью медицинского дрона, они стремились как можно чаще заглядывать на личную территорию жителей станции. Если им не открывали, они не уходили… А если местные дежурные осмеливались уйти, не открыв дверь мастер-ключом, им еще и доставалось от непосредственного руководства, Виктор не раз такое наблюдал.

Чем больше времени проходило, тем больше он убеждался: дело далеко не в астрофобии. Или, по крайней мере, не только в ней. Солдаты искали в жилой зоне что-то… или кого-то. Но кого? И почему нельзя сказать об этом открыто?

Пока Виктора немного успокаивало то, что у их поисков нет результатов. Насколько было известно полицейскому, никого не арестовывали и даже не вносили в список подозреваемых на астрофобию. Но военные не уходили… Так тоже раньше не случалось. Прошло уже достаточно времени после сигнала тревоги, если бы кто-то заразился, симптомы бы уже появились! Однако все обошлось – так не раз бывало. Почему же дежурные ведут себя так, будто они обязаны что-то найти рано или поздно?

Остальные полицейские отстранились от этого, проблемы никому не нужны. Когда Виктор попробовал обсудить ситуацию с отцом, тот тоже велел ему не высовываться.

– Эти люди дают нам работу, – жестко напомнил Роман. – И обладают абсолютной властью на станции.

– Ну, не абсолютной…

– По закону – да. Но попробуй рассказать Скайлару Ллойду, что не все его приказы будут исполнены!

– Да к дьяволу Скайлара Ллойда! – разозлился Виктор. – У нас что тут теперь, космическая монархия?