Стаскивая носки, он бросил случайный взгляд на столик и обомлел. Медный дьявол улыбался ему, но в рубиновых зрачках читалась угроза.

Вера Васильевна уже спала, и расспросы пришлось отложить до утра. Однако Анатолий не собирался мириться с присутствием упрямой пепельницы. Он вынес ее на кухню, приткнул на подоконнике и плотно прикрыл дверь.

Едва он закрыл глаза, как дьявол-искуситель возник перед ним во всей своей красе. В изгибе тонких губ таилась издевка:

– Тебе ли сладить со мной, малыш? Я знал парней покруче. Но и они становились шелковыми.

Анатолий начал думать о другом. Он представил себе свою новую знакомую - студентку Олю, ее маленькие пальчики с маникюром... Бац! Едва он подумал о маникюрном лаке, как соблазнительный образ задрожал и развеялся, а вместо него нахально зыркнули рубиновые глазищи на опостылевшей физиономии.

Анатолий рывком встал с постели и выбежал на кухню. Медный дьявол стоял на полу у самой двери. Должно быть, порыв ветра распахнул окно, а створкой сбило пепельницу с подоконника. Но почему тогда он не слышал шума?

Анатолий вышел на балкон, размахнулся и зашвырнул пепельницу в разросшиеся кусты. Любой ценой он избавится от проклятого наваждения!

Под утро начались кошмары. Ему снилось, что пепельница добралась до подъезда, преодолела лестничные марши, поднялась на седьмой этаж и сейчас топчется у закрытой двери, тычась в нее носом и как бы выискивая отдушину. Ему даже казалось, что он слышит сквозь сон это легкое постукивание: тук-тук-тук... А может, это капает вода из крана? Или чудак-сосед с первого этажа продолжает ремонт, которым почему-то занимается по ночам? Его мозг пребывал в некоем странном оцепенении, в неодолимой полудреме, он навязчиво думал о пепельнице, но не мог встать, чтобы выглянуть за дверь. Наконец тяжелый сон сморил его.

Поднялся Анатолий совершенно разбитым. И первое, что он увидел, был медный дьявол, победно возвышавшийся на ночном столике.

– Мама!
– закричал он так громко, что звякнула посуда в буфете.

Вера Васильевна тут же прибежала с кухни.

– Как ты меня перепугал!
– Она прижимала к сердцу руку, в которой был зажат неизменный столовый нож.
– Ты совсем не жалеешь свою маму, Анатолий. Разве можно так кричать? Я еще не глухая.

– Простите, мама! Но...
– Он молча кивнул на пепельницу.

– И из-за таких пустяков ты кричишь на весь дом? Люди подумают невесть что. Я выносила мусор, а твоя любимая пепельница стояла за дверью. Если ты решил держать ее там - пожалуйста, но ведь долго на площадке она не простоит, люди потеряли всякое уважение к чужому добру.

У него в голове был полный сумбур.

– Значит, вы опять выносили мусор? Я ведь запретил вам. Мы же договорились. Это моя работа.

– Но ты так плохо спал. Я же слышала, как ты ходил всю ночь да ворочался с боку на бок. Это, конечно, твое дело, но мне кажется, Анатолий, что тебе пора уже подумать о семейной жизни. Но если это будет девушка Оля, то считай, я взяла свои слова обратно. Ну, иди умывайся. Я готовлю твою любимую тушеную капусту.

Умываясь, он нашел более-менее вразумительный ответ. Эту пепельницу, единственную в своем роде, видели многие соседи. Вероятно, кто-то из них выносил мусор раньше, наткнулся на нее и поставил у дверей.

После завтрака он достал с антресолей небольшой старый чемодан, спрятал желтого черта внутрь, запер оба замка на ключ, тот опустил в карман своей куртки, а чемодан забросил наверх - в дальний угол.

Больше пепельница на ночном столике не появлялась.

Зато начались непрерывные галлюцинации. Не было минуты, чтобы навязчивое видение не возникало перед ним.

– Не устал еще?
– змеились тонкие уста, горел кровавый взгляд.
– Пока я не вернусь на свое законное место, пытка будет продолжаться. Не в моих правилах отступать.

Много раз Анатолия одолевало искушение отделаться от пепельницы раз и навсегда: подарить кому-нибудь, бросить в Неву или зашвырнуть на платформу товарняка, катящего в ближнее или дальнее зарубежье. Он так бы и поступил, если бы ясно не осознавал простой истины: это не избавит его от наваждения. Даже если дьявол будет покоиться на дне Невы или окажется в далеких краях, он все равно будет посылать свой сатанинский сигнал и появляться в сознании в любую минуту дня или ночи. А затем, рано или поздно, неведомыми путями, он вернется на привычное место, подобно тому как к царю Мидасу вернулось золотое кольцо, проглоченное рыбой.

Он извелся от этих мыслей. Он стал нервным, делал ошибки в работе и даже разочаровал девушку Олю своей чрезмерной задумчивостью.

Надо было что-то предпринимать. Существовал очень простой выход: снова закурить. Но Анатолий знал, что перестанет уважать себя, если признает поражение. Его воля трещала под напором бесовских сил, но он снова и снова собирал ее в кулак, хотя делать это становилось все труднее.

Решение пришло неожиданно. Оно было удивительно простым. Анатолий даже рассмеялся, когда понял, насколько это просто. А рассмеявшись, успокоился.