Помня, что на столе здесь стоял кувшин с кипяченой водой, я осторожно встал, подошел к столу, принялся пить прямо из этого кувшина. Хоть и кипяченая, вода имела гадкий привкус. Нигде такой противной воды из крана нет, как в Москве.

Попив, я посмотрел на спящую обнаженную. Тело ее было безупречно, смотрел бы и смотрел. Прямо тебе Венера работы Лоренцо Бартолини. Но я видел, как жар недавней любовной горячки уходит из этого роскошного тела, девушка начинает хмуриться, зябко поеживаться… Впрочем, не просыпаясь. Я осторожно накрыл ее одеялом, укутал поуютнее — все так же не просыпаясь, она улыбнулась, немножко поерзала и уснула совершенно блаженно.

А я не торопясь собрался, оделся, с удовольствием предвкушая возможность завтра спать сколько хочешь. И потом поработать над текстом второй главы. Ильич порядком почиркал мою рукопись, надо разбираться с его правками… А потом позвонить Гриневу. Домой. Он дал мне домашний телефон, сказав, что я могу звонить в любой день, любое время дня и ночи. Конечно, я не собирался этим злоупотреблять, но сейчас ситуация требовала. Откладывать нечего. И я бесшумно вышел в ночной тихий коридор, лишь негромко щелкнув замком входной двери.

Петя, видимо, уже дрых, да и я, порядком умаявшись, испытывал лишь желание поскорее завалиться в кровать. Приятные воспоминания минувшего вечера невесомо порхали в зрительной памяти, казалось, что они затеяли вокруг меня призрачный хоровод. Я их не отгонял — пусть будут, уже завтра станет не до них… виноват, сегодня. Время за полночь.

Вырубился стремительно. Не заметил, как. Утром, вскочив, сразу же занялся диссером. Не заметил, как увлекся. Разбирал правки шефа, сам находил улучшения, реально чувствовал, как текст становится лучше. Не терял контроль над временем, и после обеда позвонил Гриневу, как и планировал.

Тот мгновенно подхватил нить разговора:

— Конечно, конечно! Давай увидимся. Я тоже хотел… Есть информация.

— А у меня очень важная.

— Тем лучше. Давай.

И мы встретились в глубине жилого квартала на Рязанке. Андрей и жил тут неподалеку. Подъехал на собственной машине — не новенькой, но приличной «шохе» серо-голубого цвета.

— Ну, здорово, — сказал он, протягивая мне руку с «убойным» перстнем.

Он явно был в столь знакомом мне состоянии предстартового азарта. И было отчего. И от похвалы начальства, и от подготовки предстоящей операции. Тут же он начал выкладывать подробности.

По его словам, когда он доложил руководству о нашей «дешифровке» письма, громоздкая машина розыска пришла в стремительное движение. Начальство чрезвычайно серьезно отнеслось к нашей догадке — и то верно, логика тут есть. Немедля вызвали психолога, не считаясь с его временем, да он и сам с большой охотой погрузился в тему, говоря, что здесь видит богатейший материал для себя как для исследователя. Прямо Эльдорадо! Минимум на монографию нацелился. А дальше видно будет…

Так вот: психолог, ознакомясь с нашими догадками, пришел в восторг. Сказал, что это очень верно, что неведомый маньяк по складу личности именно такие пометки, слова-маячки и должен оставлять, упиваясь своими интеллектом, изобретательностью, умственным превосходством над другими людьми… Мнимым, разумеется. На самом деле он совершенно рутинный, серый человечек, получивший хорошее образование. Ну нет, он неглупый, конечно, способен мыслить не просто логично, но и нестандартно, с оригинальными подходами. Да и какого-никакого дара слова он не лишен. Но все это не выходит за пределы рядовой человеческой судьбы. Не видно в этом всем той искры Божией, что делает личность яркой, таким светлячком, что ли. А нашему незнакомцу дико, до душевной боли хочется выпендриться! Он весь в состоянии обиды и протеста от того, что он, такой талант, вдруг погребен в рутине дней и лет, где ничего, по сути, не меняется, жизнь утекает как вода в песок… И он находит такой безумный выход для самореализации! Да, похоже, где-то в нем изначально таилась некая психическая гниль, возможно, наследственная…

Ученый впал в поток вдохновения, готов был растекаться мыслью по древу, но люди в погонах его вежливо остановили. Все это, безусловно, интересно — сказали они. Заслуживает самого пристального внимания… Но речь о другом. Насколько верны догадки старшего лейтенанта Гринева? Как согласуются они с данными науки?.. Ну и тут психолог все до точки расписал, совершенно разумно доказав, почему именно в такие вздорные игры и мог пуститься психопат, считающий себя непризнанным гением.

Убедил. Несколько старших офицеров согласились с доводами интеллектуала. И понеслось!

На понедельник стали готовить спецоперацию. Решили так: поскольку маньяк не указал, в какое время он выйдет в парк, там все время должны дежурить, сменяя друг друга, «подсадные утки» — молодые сотрудницы милиции, одетые не слишком вызывающе, но броско, эффектно, так, чтобы мужской взор сам тянулся к такой девушке… Срочно сколотили небольшую группу, занявшуюся продумыванием нарядов. Подняли всех начальников районных отделений московской милиции. Дернули и Подмосковье. Задача: немедля подобрать симпатичных молодых, кто там у вас есть, доставить на Петровку…

— Сейчас как раз этим и занимаются. Ну и силовым прикрытием, понятно. Чтобы этого гада тут же и взять, если клюнет на приманку… Пока так. Ну, а у тебя что?

Я самую малость помедлил.

— А у меня… Возможно, я этого самого гада уже видел.

Андрей чуть не поперхнулся:

— Как… Да ты что?!

— Да вот так и есть.

И я рассказал о вчерашнем посещении парка и о подозрительном жителе дома № 4 по Снайперской улице.

— Ничего себе, — искренне промолвил старлей. — Неужели вот так нашли, с ходу?.. Не верится, если честно. Уж больно легко. Не бывает так.