— Ну, кто знает. На белом свете бывает все.

— Это тоже верно… — задумчиво протянул Гринев. — Ладно! Тогда вот что: рванем туда, покажешь мне этот подъезд. Ну и посидим часок-другой, понаблюдаем. Вдруг да выйдет! Покажешь мне его.

— Маловероятно…

— Конечно. Но все-таки шансы есть. Поехали!

— Едем, — согласился я. — Но это не все.

— А что еще?!

— Это из другой оперы. Приедем, расскажу. И покажу кое-что.

И мы поехали. Опытный Гринев нашел такое место, где нас практически видно не было, а четвертый подъезд перед нами как на ладони.

— Ну, появится, не пропустим… Излагай, что у тебя!

Я рассказал о вчерашней битве в сумерках. Детально, подробно, постарался ничего не упустить. И показал нож.

Опер внимательно осмотрел его, хмыкнул:

— Да, с зоны игрушка… С какой? А хрен его знает. Везде такое клепают. А эти двое, как ты сказал?.. Гуня один?

— Да.

— Ага. Ну, есть у нас тут один подучетный по фамилии Гунько… Не мой контингент, но косвенно знаком. Еще раз опиши-ка его!

Я описал. Старлей кивнул:

— Похоже, он самый. Гнида полная. А второй?

— Остался безымянным. И в отключке. Но жив, полагаю. Сегодня вот вышел, глянул: пусто. Очухался, значит.

Андрей пренебрежительно махнул рукой:

— А хоть бы и подох! Земля только чище будет. А вообще, и Гуня, и кого мы у метро взяли — у того погоняло Фундук — это все из одной помойки говно. Ну, Фундук порезче будет, конечно, Гуня-то совсем пустое место… Да, ладно, хрен с ними! Ну, а тот, другой? Этот, похоже с лидерскими задатками, а?.. Ну-ка подробней о нем.

Я постарался извлечь из тех сумерек и моего адреналин-забоя словесный портрет лидера. Лица, если честно, я не запомнил совсем, помню только, что морда грубая, широкая…

— Хм! — Гринев взглянул на нож, повертел его в руках, как будто он мог дать ответ на вопрос о моем главном противнике в той схватке. — Н-ну, если привлечь на помощь метод старика Шерлока, — вдруг замысловато заговорил он, — то это либо Культ, либо Паркер. На девяносто процентов один из двух. Проверим! Если рожа расквашена и… Куда ты ему кирпичом засветил? В левую ногу?

— Да. Почти в колено. Чуть ниже.

— Ну и туда глянем. Если что, тут же и берем за хобот. И колем на сознанку.

— Расколется?

— Да куда ж он денется!.. Это вопрос технический. Меня другое тут волнует: зачем они на тебя рыпнулись, и кто навел?! Ну, зачем — ладно, можно объяснить: ответка за кореша. Хотя Гуня сроду бы на это не пошел. Бздливый. Паркер?.. Пятьдесят на пятьдесят. Культ? Допускаю. Но кто-то же должен был им слить, что ты — это ты! Что в этой общаге живешь. Что так выглядишь!.. Тут, знаешь, просто кто-то должен был тебя показать этим полудуркам. Смотрите, вон он!

— Ты хочешь сказать, что за ними кто-то стоит? Кто посерьезнее.

— Да вроде как все к тому и клонится. Фундук тебя никак не мог слить, он попросту не знает, кто ты такой. Кто? И главное, зачем?! Месть? Ну, не тот мотив, непохоже.

Я задумался:

— Значит, этот некто меня знает… Все интереснее и интереснее! Еще один сюжет. Мало нам одного…

Рассуждая так, мы ни на миг не ослабляли бдительности. Следили за дверью четвертого подъезда. Конечно, туда и входили и заходили, но все не те. Бабушка с внуком, два пацана лет пятнадцати, облезлая тетка с кислой рожей… Я на секунду отвлекся, глянул в переменчивое небо, где беспокойно толклись, рвались и срастались бело-серые облака. Опустил взгляд…

— Вот он! — невольно я схватил левой рукой правое предплечье Гринева.

На крыльцо вышел мой вчерашний наблюдаемый.

— Он? — переспросил старлей.

— Он, — твердо ответил я.

Андрей умолк, и я почувствовал, что он стремительно сличает внешность вышедшего со словесным портретом. Понять это мне было несложно, потому что я сам сличал.

Слова дикторши из телевизора отпечатались в моей памяти с замечательной точностью: «…среднего роста, среднего телосложения, лицо европейского типа, худощавое, глубоко запавшие глаза…» Да! Волосы темные — вот еще что было сказано.

Ну и как? Совпадает?

Абсолютно! Все сходится. Виски седоватые, но в целом волосы темные, все верно.

И все это перечеркивается одним-единственным, но убийственным минусом.

Возраст. Совсем не тот.

Тогда прозвучало: молодого или среднего возраста. А этот дяденька был если не старик, то совершенно очевидно немолод.

Он и вчера мне показался таким, но все-таки я видел его со спины и совсем немного в профиль. А теперь анфас. В общем, обычное, без особых примет лицо, разве что чувствовалась в нем некая аскетичность, что ли?.. Отрешенность от мира. И даже как бы интеллигентская утонченность. А может, просто показалось.