А вот и веревка, свисающая с сучковатой ветки дуба, росшего за стеной на территории имения. Тесная зюйдвестка сковывала движения, поэтому я с огромным трудом влез по веревке на дуб, отвязал ее, спустился с дерева на другой стороне, и спрятал веревку под выступающие корни. Я не думал, что веревка еще раз понадобится мне, но ведь предусмотреть все заранее невозможно. Да и нельзя, чтобы ее нашел кто-нибудь из людей Вайленда.

В отличие от соседей у генерала после каменной стены, на расстоянии примерно шести метров от нее, была хитрая ограда. — В землю вбиты столбики. Между ними натянуто пять рядов толстой проволоки, причем три верхних ряда были не из обычной, а из колючей проволоки. Если бы человек захотел проникнуть через это проволочное заграждение, то проще всего ему было поднять вверх вторую снизу гладкую проволоку, отжать вниз нижнюю и пролезть между ними. Но, благодаря Яблонскому, я знал то, чего не мог знать человек, решившийся проникнуть через проволочное заграждение: если действовать так, то включится сигнал тревоги. Именно поэтому я, ухватившись за столбик забора, вскочил сразу на третью снизу проволоку и с величайшим трудом, держась за столб, преодолел три верхних ряда колючки, порвав при этом в двух местах зюйдвестку Эндрю. Он получит ее назад в непригодном виде, если вообще получит.

Деревья росли очень густо, под ними было совершенно темно. Пройти межу ними мешали, свисающие с веток, плети испанского мха, они все время лезли в лицо. Я не осмелился включить фонарик и надеялся только на инстинкт и удачу. Мне нужно было обойти, обнесенный забором огород, находящийся слева от дома, и добраться до пожарной лестницы здания. Надо было пройти около ста метров, и я рассчитал, что на это потребуется около четверти часа. Я шел по земле, почти не отрывая от нее ног, скользящим движением отбрасывая в сторону все, что валялось на земле, что могло хрустнуть. Пока удавалось двигаться без шума. После того, как налетел мордой на дерево, я пошел вытянув руки вперед и ощупывая все перед собой.

Минут через десять я начал всерьез тревожиться, не сбился ли с пути. Внезапно через просветы деревьев и пелену дождя, стекающего с листвы дубов, мне вдруг показалось, что вижу мерцающий свет. Он вспыхнул и погас. Возможно, мне это только показалось, но нет, мне никогда ничего не казалось, с нервами у меня все в порядке. Я замедлил передвижение, надвинул на лоб шляпу и капюшон зюйдвестки, и застегнул ее воротник, спрятав в нем подбородок, нужно было чтобы лицо и шея не выделялись светлым пятном в окружающем меня мраке и не выдали моего присутствия. Что же касается шуршания зюйдвестки, то в такую погоду его не было слышно уже в полутора метрах. Я проклинал испанский бородатый мох, длинные липкие плети которого лезли в лицо и мешали видеть. Из-за этого проклятого мха я был вынужден то и дело закрывать глаза, хотя ни в коем случае не должен был делать этого. Постоянное моргание настолько утомило зрение, что я готов был встать на четвереньки и дальше пробираться в таком положении. Возможно, и встал бы, но меня удержала мысль, что тогда шуршание зюйдвестки станет громче и выдаст меня.

Сбоку где-то в десяти метрах от себя я снова увидел мерцающий свет, этот свет был направлен не в мою сторону, а вниз. Я сделал пару быстрых бесшумных шагов в том направлении, чтобы разобраться в ситуации. Тут я обнаружил, что двигался до этого абсолютно правильно, — поскольку на половине второго шага моя вытянутая вперед рука уткнулась в металлическую сетку, из которой был сделан забор вокруг огорода. Я огибал его. Сетка заскрипела, как давно не смазанная дверь.

Кто-то вскрикнул, выключил фонарик, затем снова включил его. Но блуждающий луч был теперь направлен не вниз на землю, а лихорадочно прыгал по сторонам, обшаривая огород. Человек, державший в руке фонарик, видимо, очень нервничал, так как не мог сообразить, откуда послышался звук. В противном случае он через три секунды обнаружил бы меня. Я бесшумно сделал шаг назад. Всего один шаг. Этого хватило, чтобы спрятаться за ближайший дуб. Я слился с деревом, так тесно прижавшись к нему, словно хотел свалить. Никогда в жизни я еще так сильно не хотел, чтобы в руке был пистолет.

— Дай сюда фонарь, — холодный спокойный голос принадлежал явно Ройалу. Луч прекратил метаться по по сторонам и снова уткнулся в землю. – Продолжай работать.

— Но мне не показалось, мистер Ройал, — это был Ларри, его тонкий, возбужденный шепот. — Я знаю. Я совершенно точно слышал…

— Я тоже слышал. — В голосе Ройала было столько же тепла, как в куске льда, ему было трудно говорить успокаивающе, но несмотря на то, что забота о человеке была противна его натуре, он попытался успокоить Ларри. — Лес ночью полон звуков. Жаркий денек, холодный дождь ночью, все то расширяется от жары, то сжимается от холода, отсюда и различные звуки. Ладно, поторопись, всю ночь, что ли, хочешь под дождем провести?

— Послушайте, мистер Ройал, — шепот из возбужденного превратился в отчаянный. — Я не ошибся. Честное слово, я не ошибся. Я слышал…

— Что, пропустил вечернюю дозу своей белой дряни? — Резко прервал его Ройал. Даже минутная любезность, оказавшись для него непосильной ношей, привела его в ярость. — Заткнись и работай. И как только меня угораздило связаться с проклятым наркоманом вроде тебя?!

Ларри замолчал. Ответ на этот последний вопрос Ройала мне тоже хотелось бы знать. Поведение Ларри и тот факт, что его допустили к совместным делам генерала и Вайленда, вольности, которые он позволял себе, — все это было странным нелогичным. Крупная преступная организация ставящая целью получить огромные барыши, охотящаяся за целым состоянием, — и вдруг среди ее верхушки наркоман.

Преступные организации обычно подбирают людей даже еще более тщательно, чем крупные корпорации своих служащих, потому что одна досадная ошибка в выборе, один опрометчивый шаг, одно неосторожное слово могут оказаться для преступной организации пагубными, в то время как крупную корпорацию подобное никогда не приведет к полному краху. Крупные преступления — дело весьма серьезное, и большие преступники должны быть прежде всего крупными бизнесменами, ведущими свои противозаконные дела с величайшей осторожностью и скрупулезностью. Они вынуждены быть более осторожными, чем люди, послушные закону. И если что-то идет не так гладко, как им хотелось бы, если они считают необходимым убрать с дороги соперников или людей, представляющих опасность для их спокойного и безбедного существования, то они поручают их уничтожение таким бесстрастным и вежливым людям, как Ройал. А Ларри так же опасен для них, как зажженная спичка, брошенная в пороховой склад.

В огороде были Ройал, Ларри и дворецкий. Видимо, круг обязанностей дворецкого гораздо шире, чем они обычно бывают у человека данной профессии в лучших английских домах. Ларри и дворецкий усердно орудовали лопатами. Вначале я решил, что они роют яму, так как Ройал прикрывал рукой фонарик, чтобы уменьшить свет, хотя даже в десяти метрах при таком дожде было трудно разглядеть что-либо. Мало-помалу, доверяя скорее слуху, чем зрению, понял, что они не роют, а засыпают яму. Я улыбнулся в темноте. Можно было поклясться, что они зарывают в землю что-то очень ценное, но что пролежит в земле не очень долго. Огород едва ли идеальное место для длительного хранения зарытого в землю клада