Я хватаю ее за локоть, чтобы поддержать. — Осторожно.

Управляющая домом задыхается, глядя на открывшуюся перед ней картину.

Клео зевает, садится и тянется к маленькой красной коробке на кофейном столике. — Добро пожаловать домой. У меня был такой длинный день.

Комната так завалена ее вещами, что я даже не вижу под ними ковра. Должно быть, она ждала, когда я вернусь, чтобы увидеть мою реакцию. Я сохраняю нейтральное выражение лица, пока она перепрыгивает через сумки и останавливается передо мной.

— Угадай, что? — спрашивает она.

— Что?

В глазах моей жены появился лукавый блеск, когда она протягивает мне красную коробку. — У меня для тебя подарок.

Я беру ее из ее рук.

Cartier.

Ах, да, последняя остановка на ее сегодняшнем рандеву.

Судя по выражению ее лица, она надеется разозлить меня своими тратами. Моя жена не знает, что мне абсолютно наплевать на то, что она тратит мои деньги. У меня их предостаточно. Ей придется завязать отношения с яхтенным брокером, чтобы по-настоящему затронуть мое состояние. Но я пока не собираюсь давать понять, что все ее усилия пропали даром. Она сияет от едва подавляемого волнения, и это чертовски очаровательно.

Я превращаю лицо в свою обычную холодную маску и открываю коробку.

— Это турбийон в платиновом корпусе, — промурлыкала она. — Когда я увидела их, то сразу подумала о тебе.

Я наклоняю часы, изучая их искусную работу. — Почему?

Она проводит кончиком пальца по краю. — Холодный, точный, расчетливый. Разве эти слова не напоминают тебе о чем-то?

— Я польщен. Не стоило.

Она разводит руками.

— Мне было неприятно, что я получила все эти вещи для себя и ничего для тебя. Надеюсь, я не перестаралась.

Я закрываю коробку с громким щелчком. — После обеда мне позвонил бухгалтер.

Ее глаза блестят. Она выглядит такой чертовски нетерпеливой. Не думаю, что кто-то еще был так взволнован перспективой того, что я потеряю самообладание. — О?

— Он был очень удивлен суммами по сделкам. Вы потратили больше миллиона долларов за один день.

Она усмехается. — Упс. Я же предупреждала, что люблю тратить деньги.

— Так и есть. — Я подхожу ближе и обхватываю ее за талию. — Я сказал ему, что все, что моя жена захочет, она получит.

Улыбка на ее лице тут же тает. — Правда?

— Все, что угодно, лишь бы ты была счастлива. — Я поднимаю коробку с часами. — Надеть?

Между ее бровями появляется выемка. Она достает часы из коробки и расстегивает застежку. Я протягиваю ей свое запястье, и она надевает их.

— Ты не сердишься? — Она даже не может сдержать разочарование в голосе.

Я крепче сжимаю руку на ее талии.

— А с чего бы мне злиться? Выглядит отлично, — бормочу я, глядя на часы. Мы так близко, что ее нос практически касается моей челюсти. Ее грудь прижимается к моей груди, и когда я смотрю на ее рубашку, мне приходится подавлять стон. Боже, как же мне не терпится трахнуть ее.

— Пусть кто-нибудь отнесет сумки в нашу спальню, — приказываю я Сабине.

Клео делает слабую попытку отстраниться от меня, но я не позволяю ей этого сделать. Я крепко держу ее в своих объятиях, пока не появляются служанки и не начинают уносить сумки.

— Такой прекрасный подарок заслуживает искренней благодарности, тебе не кажется? — спрашиваю я, когда мы остаемся одни.

Ее глаза расширяются. — Подожди...

Я прижимаюсь губами к ее губам и проникаю языком внутрь ее рта.

Ее сладкий вкус захлестывает мои чувства. Я запускаю пальцы в ее медные волосы и сжимаю кулак, чтобы она не смогла от меня сбежать.

Не то чтобы она пыталась. Не знаю, потому ли, что я застал ее врасплох, или потому, что ее тело знает, чего она хочет, гораздо лучше, чем ее разум, но она прижимается ко мне так же, как в церкви, и позволяет мне разграбить ее рот.

Ее тепло просачивается сквозь ткань моего костюма и воспламеняет меня. Ей так хорошо в моих объятиях. Перед глазами мелькают образы ее безупречного тела, и мой член подрагивает. Я прижимаю его к ее бедру, чтобы она точно знала, что делает со мной.

Когда горничная снова появляется, я разрываю поцелуй и прижимаюсь губами к ее уху. — Твой рот - лучшее, что я когда-либо пробовал. Но, думаю, вкус твоей сладкой киски понравится мне еще больше.

Она задыхается, а затем высвобождается из моих объятий.

— Продолжай мечтать, — заикается она, ее грудь вздымается и опускается от тяжелых вдохов. Она подхватывает несколько оставшихся пакетов и практически бежит наверх. Так хочется убежать от меня. Но я не намерен ее отпускать.

— Оставь пока остальное, — говорю я служанке.