– Да я уже сообщила...

– Уже? Ну тогда?..

– Кость, меня попросили... тебе кое-что передать, - я, наконец, собралась с духом.
– В общем, в нашем классе в тебя влюблены почти все девчонки.

– Ого!
– сказал один из Костиных приятелей.

– Ты крут, чувак!
– прокомментировал второй.
– К тебе ещё в окна девчонки не лезут?

Соболевский не ответил на вопрос. Вместо этого он обратился ко мне:

– Почти все? А ты - тоже?

Парни дружно захохотали. Я бы покраснела... если бы уже не была красной, как стоящий человечек на светофоре.

– Нет, нет, кроме меня!
– вылетело изо рта само собой.

Лицеистов это рассмешило ещё больше. Ох, и правда как-то глупо получилось. И невежливо.

– Нет, ну ты милый, конечно, - попыталась оправдаться я, чем вызвала новый взрыв хохота, ещё громче, чем предыдущие.

Блин! Теперь ещё глупее! Что же делать?

Пока я раздумывала, как исправлять ситуацию, парни вдоволь насмеялись и успокоились.

– Извини, - сказал Костя.
– Но всё это правда смешно прозвучало! Про влюблённость - ты это серьёзно?

– Да. Такого не придумаешь!

По лицу Соболевского было видно, что ему приятно, но в то же время он крайне удивлён и озадачен моей новостью.

– Вы, что ли, всегда так влюбляетесь - коллективно? Ни разу не слышал, чтобы весь класс запал на одного человека.

– Я тоже ни разу. Но это так! Разве ты не замечал толпу девчонок, которые каждый день караулят тебя за забором после уроков?

– Точно-точно!
– заметил один из приятелей.
– Ходят какие-то! Видел, Костян?

– Честно говоря, нет.

– Ну ты даёшь!
– отозвался второй.

– Он у нас как Никола Тесла, - снова заговорил первый, теперь обращаясь ко мне.
– Девчонки за ним толпами бегают, а он их даже не замечает! Весь в науке с головой!

– Точно, - подтвердил второй.
– Как Тесла. Или как Перельман.

– Григорий или Яков Исидорович, который "Занимательную физику" написал?
– уточнила я.

– Читателям Якова Исидоровича - респект и уважуха!
– немедленно отозвался Константин.
– Я смотрю, ты не как остальные девчонки! С тобой и поговорить есть о чём!

– Да? Ну давай пообщаемся, - улыбнулась я. Стеснение куда-то ушло, разговаривать с Костей стало легко и приятно.
– Мне как раз поручили взять у тебя интервью. И сфотографировать. Да, и вот ещё что...

Я полезла в рюкзак и вытащила оттуда розовое надушенное письмо от Оксаны. Увидев его, лицеисты в очередной раз не выдержали и захохотали...

***

На следующий день я окончательно перестала быть невидимкой. Ощущение было такое, словно я - Гагарин, только что вернувшийся из космоса и ставший знаменитым. Одноклассницы не давали мне скучать ни минуты. Все наперебой спрашивали, как отнёсся Костя к моему появлению, как отреагировал на то, что у него много поклонниц, обрадовался ли письмам, куда смотрел, как двигался, чем пах... Подобного успеха у меня не было с детского сада: с того исключительного дня, когда я, воспитанница средней группы, принесла с собой игрушечную сумочку, какой, как оказалось, больше нет ни у кого. Теперь ни у кого не было моих сведений о Косте и моих возможностей приумножить их. Я стала обладательницей клада, и со мной стали обращаться как с ВИП-персоной. Правду сказал кто-то умный: "Кто владеет информацией - тот владеет миром".

По правде говоря, до большой перемены я ещё не осознавала своего нового положения. Но когда, покупая булочку в буфете, я стала искать мелочь и замешкалась, произошло неожиданное. Стоящая следом за мной в очереди Клара быстро вытащила горсть монет и высыпала их на блюдце кассирши. "Угощаю!" - шепнула она. Поражённая, я обернулась. Неужели, одноклассница решила оплатить мои услуги по слежке за Соболевским таким вот способом? Я впервые заработала на хлеб в качестве посланца любви? Нет. Клара мне улыбалась. И эта была вовсе не та покровительственная улыбка, какой хозяин вознаграждает работника. Это был заискивающий взгляд человека, который хочет подмазаться к более сильному, более влиятельному, более информированному.

В последующие дни я сполна ощутила на себе все выгоды положения Персоны-Приближенной-к-Соболевскому. За информацию о Косте, за обещание передать ему письмо или записку с номером телефона одна одноклассница предложила мне дешёвую стрижку у знакомого парикмахера высочайшего класса, другая - свои серёжки из бисера, третья - красивый блокнот, четвёртая - тушь для ресниц: "там, конечно, немного осталось, зато хорошая, дорогая: папа маме подарил, а она - мне". В общем, моя дружба с математикой начала приносить дивиденды не после окончания института, как это ожидалось, а уже сейчас.

"Торговля Соболевским" шла бойко. Вот только одну вещь я твёрдо решила не продавать - телефон Кости. Одноклассницам было сказано, что Соболевский запретил передавать его кому бы то ни было. С одной стороны, это позволяло мне оставаться единовластной хозяйкой ценнейшего ресурса - связи с Костей. А с другой, просто не хотелось, чтобы всякие Лариски и Вики названивали местному математическому гению почём зря. Если честно, одна мысль о том, что Соболевский может общаться один на один с кем-нибудь из девчонок, заставляла моё сердце сжиматься от ревности. Чем больше дней проходило с нашего знакомства, тем сильнее я привыкала считать Костю "своим". Нет, не своим парнем! Просто своим. Своей собственностью.