Я уже начинаю засыпать, но все время возвращаюсь к одной и той же мысли. Не хочу искать кого-то еще. Теперь, когда шок прошел, я вижу Мэгги в другом свете. Этот глубокий вырез с феноменальным бюстом. Ее бедра, туго обтянутые платьем, то, как ее тело было прижато к моему члену.

Это была другая женщина, а не та, что пришла на вечеринку моего отца, нарядившись, как старая дева. Теперь я знаю, что у Мэгги есть темная сексуальная сторона, и это возбуждает меня еще больше. Я никогда раньше не представлял, какой она может быть на вкус, но теперь уверен, что знаю. Хочу знать звуки, которые она издает, когда я трахаю ее языком. Мне интересно, что она заставит меня делать, как будет использовать меня, чтобы кончить. Я представляю, как она связывает меня, причиняет боль, хвалит.

Что ж, на такие мысли можно и подрочить.

Но по какой-то причине я этого не делаю. Мне ничего не стоит сунуть руку под простыни и снять напряжение, которое нарастало с тех пор, как сегодня вечером я увидел ее через всю комнату, но я не хочу это делать. Тихий голос внутри удерживает меня от моего любимого занятия. Голос, которому мне хочется повиноваться.

На следующее утро я сижу в своей машине возле дома Мэгги с единственной целью – извиниться, потому что она не отвечает на мои сообщения в приложении. Думаю, она удалила его.

Но я не могу просто оставить все так, как мы сделали вчера вечером.

Шагая по подъездной дорожке к входной двери, я продолжаю репетировать извинения. Хотя знаю, что хочу сказать гораздо больше. Я даже не уверен, почему мне кажется, что я должен извиняться, но что-то вроде «Мне жаль, что так получилось, и я надеюсь, что с тобой все в порядке», на мой взгляд, звучит довольно неплохо.

Поймите меня правильно, я не совсем сожалею о том, что это произошло. Это было круто, и я не могу выкинуть из головы воспоминание о ее тугой «киске», пульсирующей, сжимающей мои пальцы.

Нажимая дверной звонок, я все еще продолжаю думать об этом. И все еще прокручиваю это в голове, когда она открывает дверь и в изумлении смотрит на меня.

– Бо, – строго говорит она. Ее огромный серый пес спокойно стоит рядом с ней, но она быстро отсылает его, и тот послушно занимает свое место на диване.

После вчерашней ночи я вижу Мэгги совсем иначе, мои глаза изучают ее, как будто это наша первая встреча. Раньше я не замечал четкой линии ее губ, симпатичный курносый носик, невинность больших голубых глаз, нежную мягкость бледной кожи. Мой взгляд скользит вниз, к точке чуть ниже ее горла, к этой маленькой впадинке между ключицами, и пальцы зудят. Меня так и подмывает протянуть руку и коснуться ее.

Вместо этого я заставляю себя сглотнуть и поднять на нее глаза.

– Я просто пришел извиниться за вчерашний вечер.

– Вчерашнего вечера не было, – уверенно отвечает она.

И по какой-то причине это меня настораживает. Конечно, легко притвориться, что это был просто сбой в матрице и мы можем вернуться к нашей обычной жизни, но я не могу выкинуть ее из головы, так что это легче сказать, чем сделать. Мне не нравится, что она притворяется, что этого не было. Мне не нравится знать, что она готова все так легко забыть.

Я встречаюсь с ней взглядом, между нами словно проскакивает искра. Как же это странно – ощущать огонь там, где его раньше не было. По крайней мере, до вчерашнего вечера.

– Но это произошло, – еле слышно бормочу я.

– Что касается нас, то да. Но что касается всех остальных, то не произошло ничего.

– Ладно, – говорю я, чувствуя себя отчасти побежденным. Мне следует на этом остановиться. Я извинился, вроде как. Осталось только поставить точку.

Но я не могу.

– Что касается нас, – говорю я, подчеркивая слово «нас», – то это было потрясающе.

Она напрягается, ее взгляд мутнеет, как будто Мэгги теряется в воспоминаниях. Боже, я хочу снова ее поцеловать. Просто прикола ради. Просто потому, что это явно нечто такое, чего я не должен делать, и мне нравится идея бунта, особенно когда это так или иначе касается моего отца. Ведь по большому счету он – единственная причина, по которой Мэгги чувствует своим долгом оттолкнуть меня.

И я бросаюсь вперед.

Преодолев расстояние между нами, я хватаю ее за шею, впиваюсь в губы поцелуем и проталкиваю язык ей в рот. Она упирается мне в грудь, пытаясь оттолкнуть. Но я не намерен сдаваться. Мы отшатываемся назад. Я захлопываю за собой дверь и прижимаю Мэгги к стене так же, как делал вчера вечером.

Вскоре ее борьба превращается в капитуляцию. Она расслабляется в моих объятиях, позволяя снова исследовать свой рот. Ее постанывания напоминают мне о вчерашнем вечере. Мне нравятся издаваемые ею звуки, и каждый такой тихий стон подстегивает меня дальше.

– Подожди, Бо, – задыхаясь, говорит она. – Остановись.

В последний раз легонько прикусив ее нижнюю губу, я отстраняюсь. Мы на мгновение замираем, оба жадно хватая ртом воздух. Жду, когда Мэгги снова заговорит, потому что, положа руку на сердце, я понятия не имею, что сказать. Я думал, что пришел сюда, чтобы извиниться, но, если честно, я бы предпочел снова залезть ей в трусы.