Чувствуя на своих губах ее дыхание, я прижимаю ее еще сильнее и отвечаю:

– Да, мэм.

– Теперь поцелуй меня снова, – шепчет она, и наши рты вновь сливаются в поцелуе.

Моя язык прокладывает себе путь. Еще миг, и он сплетается с ее языком, и мы оба тяжело дышим, охваченные жаждой большего. То, что она увидела меня, говорящим с кем-то еще, по-видимому, вынудило ее сбросить маску спокойствия, и я от этого в полном восторге.

– Мы можем уйти отсюда, пожалуйста? – спрашиваю я, когда наши губы, наконец, разъединяются.

– Да, – шепчет она. Затем, крепко схватив меня за волосы, рывком запрокидывает мою голову назад, и я вздрагиваю. – Больше не разговаривай с ней. Встретимся у входа через пятнадцать минут.

– Ладно, ладно, – бормочу я, и она тянет сильнее.

Она прижимается губами к моей шее, и я сквозь зубы втягиваю воздух.

– Попробуй еще раз.

– Да, мэм, – бормочу я с улыбкой.

Но она не отпускает меня. Вместо этого Мэгги становится на цыпочки, и теперь ее губы у самого моего уха.

– Думаю, мне нравится причинять тебе боль, Бо.

Хотя моя голова уже вопит от боли и я не могу пошевелить шеей, мне все равно удается улыбнуться.

– Тогда отвези меня домой и сделай мне еще больнее.

– О, я намерена сделать с тобой кое-что еще.

Где-то в доме хлопает дверь, и мы спешим отпрянуть друг от друга. Она поправляет платье, а я продолжаю неподвижно стоять с ноющим стояком.

– Пятнадцать минут, – быстро шепчет она и уходит.

В ближайшее время мне явно не светит забыть, как он протягивает руку и касается ее. И я уж точно не забуду, что при этом чувствовала.

Она была красива. Молода. С прекрасной фигурой.

И он заигрывал с ней.

Знает он это или нет, но эта его улыбка гораздо сильнее, чем он осознает. Ей одной Бо способен заставить женщину забыть свое имя. Забыть, что у нее есть парень. Или убеждения.

Чистый, неотфильтрованный зрительный контакт с Бо – он как бомба.

На мгновение, стоя рядом с Гарреттом и Мией, я подумала: нам конец – что бы это ни значило. Я ясно дала понять, что мы принадлежим только друг другу, и если кто-то моложе и красивее привлечет его внимание и он захочет уйти, то между нами все будет кончено. Зачем ему идти ко мне домой, когда она в течение пятнадцати минут подряд откровенно смотрела на него взглядом «трахни меня»?

Но в данный момент он не входит в ее парадную дверь… он входит в мою.

И понятия не имеет, что его ждет.

Электричество между нами можно буквально чувствовать кожей. И мои эмоции борются между пьянящей похотью и жестокой ревностью. Я хочу причинять ему боль и одновременно затрахать до потери сознания. Хочу, чтобы это было и блаженством, и агонией.

Как только мы оказываемся внутри, он тянется ко мне, но я упираюсь ладонью ему в грудь и останавливаю его. Я чувствую, как его сердце бешено стучит под моей рукой.

– Поднимись в мою спальню и жди меня в нужной позе. Я хочу, чтобы к тому времени, когда поднимусь туда, ты был голым.

Его губы едва заметно дергаются: он явно пытается подавить улыбку. Но затем послушно склоняет голову.

– Да, мэм.

Смотрю из фойе, как он радостно бежит вверх по лестнице, и отталкиваю это глупое нежное чувство, которое подкрадывается, когда я рядом с ним. Как только он уходит, я иду в ванную и быстро освежаюсь. На самом деле я просто хочу дать ему достаточно времени, чтобы занять позу. По какой-то причине мне легче войти в образ Домины, когда он становится покорным. Если бы мы неуклюже поднялись по лестнице в том же безумии, что и на вечеринке, боюсь, я бы никогда не обрела контроль.

Стоя перед зеркалом, я придирчиво рассматриваю себя. Расправляю плечи и облизываю губы, пытаясь заставить себя выглядеть так, как я чувствую себя внутри, – сексуальной, уверенной в себе, соблазнительной.

Я через голову стягиваю блузку и, расстегнув юбку, даю ей упасть на пол. Под ней на мне белый бюстгальтер с подушечками, который слегка приоткрывает мой бюст, и белые стринги в тон. Черт, мне срочно нужно купить нижнее белье поэротичнее.

Быстро подбодрив себя, я поднимаюсь наверх. То, что я обнаруживаю, повернув за угол в свою спальню, превращает мои колени в желе.