Неужели я была слишком сурова? Он выглядит таким обиженным и грустным, и, как бы мне ни нравилось его наказывать, мне больно видеть его таким.

Ладно… Мне нравится видеть его таким. Особенно мне нравится раскаяние на его лице.

– Ты все убрал?

Он слабо кивает.

– Да, мэм.

– Хорошо.

Я встаю из-за стола и иду в столовую, чтобы осмотреть его работу. И, к моему великому удивлению, он выполнил ее великолепно. Каким-то чудом на половицах или паркете нет ни единой капли краски.

Я одариваю его гордой улыбкой.

– Ты молодец, Бо. Я горжусь тобой.

Судя по его лицу, он не слишком рад моей похвале. Бо смотрит на меня угрюмым, усталым взглядом. И я уверена: больше всего он хочет, чтобы я вытащила пробку.

Мой взгляд скользит вниз, и я замечаю, что под трусами его член все еще полутвердый. Я уже какое-то время не активировала пробку, так что он наконец-то получил небольшой перерыв, но он еще не закончил. Подойдя к нему, я просовываю палец под резинку и стягиваю трусы, чтобы посмотреть на его сдувающийся член. Как и предполагалось, он весь день истекал в трусы.

Я действительно его мучила.

– Сними их, – говорю я ему, и он на мгновение как будто растерян. Вероятно, надеется, что я не стану пытаться возбудить его прямо сейчас. Сомневаюсь, что всю следующую неделю ему захочется снова кончить. Бо медленно снимает трусы и держит их в руках. Он стоит передо мной полностью голый. Я же пожираю глазами его загорелое тело, подтянутое и мускулистое, и дорожку темных волос, что спускается к члену.

Я впервые действительно дала себе развлечься с Бо… или, скорее, с телом Бо. Это совершенно чуждая идея – иметь возможность использовать чье-то тело для собственного удовольствия, но это часть наших отношений и то, чего ему хочется. Он открытым текстом сказал мне об этом.

Но теперь, когда я вижу его и действительно им восхищаюсь, я думаю о том, какими разными способами могу наслаждаться им, как если бы он был моим.

Вытащив себя из мира фантазии, я выхватываю из его рук трусы.

– Я постираю их для тебя, – говорю я, глядя ему в глаза. – А ты пока поднимись наверх, прими душ и умойся. Я поднимусь через минуту.

– А как насчет… – спрашивает он.

– Не трогай ее, – отвечаю я.

С трагической гримасой на лице, он кивает и направляется к лестнице. Он выглядит таким измученным, что едва переставляет ноги. Как только он уходит, я бросаю его трусы вместе с другой партией белья и включаю машинку. Затем беру из кабинета телефон и поднимаюсь наверх.

Я нахожу его в душе. Он стоит, уткнувшись лбом в стену. Наблюдая за ним через запотевшее стекло душевой кабины, я включаю вибрацию на его пробке на минимум. Он вздрагивает и стонет в ответ.

– Прекрати, Мэгги. Пожалуйста, – умоляет он несчастным голосом.

Мне нравится слушать, как он умоляет.

– Думаю, ты можешь дать мне еще один, – говорю я, медленно расстегивая блузку. Раздеваясь, я смотрю, как он проводит усталой рукой по своему члену, и вижу, как его ладонь почти падает от изнеможения. Когда я остаюсь только в лифчике и трусиках, то открываю стеклянную дверь и встаю у входа в душ, чувствуя на коже слабый туман водяного пара.

Наши взгляды встречаются, и он прекращает поглаживания.

– Давай. Хочу посмотреть.

Мы в упор глядим друг на друга. От неровного дыхания его ноздри раздуваются, и он возобновляет свои движения. Выражение лица постоянно меняется: это то боль, то удовольствие, то страдание, но он все равно упорно пытается достичь последней кульминации.

– Иди сюда, – говорю я. Он останавливает свою руку и делает шаг ко мне.

Его кожа пахнет мылом. Он стоит всего в нескольких дюймах от меня, и от прохладного воздуха из открытой двери душа покрывается гусиной кожей. Бо убирает руку со своего члена, и тогда я наклоняюсь и обхватываю его своей. В ответ на мое прикосновение он вздрагивает, а я начинаю ласкать его член в том же быстром темпе, что и он сам до этого. Я извлекаю из его измученного тела последний оргазм, и он стонет. Мне нравится смотреть на его лицо, когда Бо накрывает блаженная агония.

Мой взгляд скользит вниз к руке, и я с интересом наблюдаю, как он кончает, выстреливая из своего члена жалкой струйкой спермы. Та шлепается на пол душа между нами.

Заметив, как дрожат его ноги, я кладу руку ему на бедро и успокаивающе его сжимаю. Его глаза снова находят мои, моля о пощаде.

– Повернись, – шепчу я.

С облегчением на лице он поворачивается и упирается руками в стену. Я осторожно вытаскиваю из его задницы пробку и вижу, что его тело как будто тает. Оставляю все еще вибрирующую игрушку на полу душа, чтобы заняться ею позже, но сейчас я сосредоточена на нем.

Он поворачивается ко мне лицом, и я глажу большим пальцем его щеку. Затем поворачиваю кран, выключаю воду и хватаю с крючка огромное пушистое полотенце.

Он выходит из душа и тянется за ним, но я не даю ему.

– Я сама.

Он не отрывает глаз от моего лица, пока я забочусь о его уставших руках и ногах. Я нежно промокаю его тело и, пока делаю это, пытаюсь запомнить каждый дюйм. Он в замешательстве смотрит на меня, наблюдая за тем, как я вытираю его полотенцем.

– Все закончено? – спрашивает он.