В данный момент я чертовски благодарен, что она заставила меня пройти тест. А еще Мэгги принимает таблетки, так что нам не нужно сдерживаться. Ощущать кожей ее кожу… это настоящий рай.

– Не смей кончать, пока я не скажу.

Ее голос напряжен, щеки горят от возбуждения. Она осторожно приподнимается и вновь опускается.

Это слишком – слишком интенсивно, слишком идеально, – и я боюсь, что больше не смогу себя контролировать. Не сумею себя остановить, если буду вынужден кончить.

Особенно когда она находит рукой свой набухший клитор. Водя пальцем мягкие круги вокруг своего чувствительного бутона, она начинает двигать бедрами вперед и назад, одержимая жаждой снова словить кайф. Откинув голову, она движется в прекрасном ритме, как будто оседлав невидимую волну, где все синхронно – ее рука, бедра, дыхание.

– Скажи мне, кому принадлежит этот член?! – выкрикивает она команду.

– Тебе, – бормочу я, – он весь твой.

И я теряю дар речи, наблюдая, как она медленно раскрывается в третий раз, кусочек за кусочком. Честное слово, это надо видеть! Я почти забываю про собственный оргазм. Мои руки все еще связаны над головой, и мне нравится ощущать себя той штукой, которую она использует, чтобы кончить. Я бы отдал ей свое тело при каждом удобном случае, будь это то, что я смогу испытывать каждый раз.

Она идеальна.

Ее толчки набирают скорость и интенсивность. Наконец, она напрягается, ее спина выгибается, и Мэгги издает долгий, пронзительный стон. Ее пульсирующая «киска» сжимается вокруг моего члена, и я лечу в бездну.

– Черт, мэм, пожалуйста… Я сейчас…

– Давай, Бо, кончай. Сделай это сейчас! – кричит она, изгибаясь в оргазме, и я ни разу в своей жизни не испытывал большего облегчения.

Я полностью отдаюсь во власть ощущений. Мое тело берет верх. Ослепленный неудержимым потоком экстаза, я чувствую, как член дергается и выстреливает внутри нее. Наши стоны и всхлипы смешиваются в одну идеальную какофонию животного секса и удовольствия.

Никогда еще в моей жизни оргазм не был столь восхитительным. Две недели мучений стоили этих тридцати секунд райского блаженства.

Она обессиленно падает на меня и прижимается лицом к моей груди, и я поднимаю связанные запястья над ее головой, чтобы крепче прижать Мэгги к себе. Я не знаю, то ли мы все еще в сцене или это только мы… или есть ли вообще какая-то разница.

Все, что я знаю, это то, что я принадлежу ей – во всех отношениях.

И я этого не ожидал.

Ее голова покоится на моей груди, мягкие каштановые волосы рассыпались по моей шее, и я борюсь с желанием провалиться в сон.

– Мы нарушили правила, – шепчет она.

– Технически, их нарушила ты. Меня за это нельзя наказывать.

Она смеется.

– Да, я люблю наказывать тебя, но ты прав. Это была моя вина.

Она приподнимает голову и смотрит на меня. Ее волосы растрепаны, макияж размазан под глазами. Все в ней дикое и настоящее, и я не могу сдержаться. Притягиваю ее лицо к своему и целую в распухшие губы.

Наконец, наши губы разъединяются, и я шепчу:

– Это не чья-то вина. Это было потрясающе.

– Да, – отвечает она, опуская голову на подушку рядом со мной. – Для меня это было как будто в первый раз.

Я хмурюсь, приподнимаюсь на локте и в шоке смотрю на нее.

– Что? Мэгги… ты была дев…

Она смеется, прижимая ладонь к моему рту, краснеет.

– Нет, нет, нет. Я просто имела в виду, что я впервые… кончила во время секса.

От этого объяснения шок не проходит.

– Ты серьезно?

Сжав губы, она кивает.

– К сожалению, да.

Она снова опускает голову на подушку, и мы смотрим друг на друга.

– Раньше мне никогда не хватало смелости взять то, что я хотела.

В ее глазах задумчивость. Я провожу пальцами по ее руке, думая, сколько же раз ее трахал какой-нибудь случайный придурок, который даже не потрудился, чтобы она хотя бы кончила.

Черт, сколько раз я был этим придурком?

– Как это вообще возможно?

Она сокрушенно вздыхает.

– Не знаю. Я просто думала, что так и должно быть. Я никогда не подозревала, что стану… такой.

– Но я имею в виду… посмотри на себя сейчас.

Она краснеет и трогает щеки.

– Я никогда не была такой. Мне немного неловко от того, насколько… вульгарно это было.

Мэгги пытается отвернуться, сделать вид, что это не она только что выпустила наружу свою внутреннюю мегеру, и в эти мгновения она само очарование.

– Я запутался, – шепчу я, кладя голову на подушку и глядя на нее.

– Я выросла в довольно консервативной среде. С той минуты, как я пошла в среднюю школу, помню, как все – мои родители, учителя, друзья – говорили, как вреден для меня секс. Как он погубит меня. Что девушки, которые увлекаются сексом… неким образом запятнаны. Что потерять девственность – значит, стать нечистой и неким образом не совсем той, кем я была раньше. Поэтому я очень долго оберегала себя, так как верила им.