Шрифт:
Эстибалис кивнула. Я знал, что она сделает это, как только у нее выдастся свободная минута.
– И еще… Ты не могла бы попросить, чтобы в компьютерном отделе смоделировали, как могла бы выглядеть Итака Экспосито в настоящее время? Это могло бы нам очень пригодиться сейчас, когда мы уже точно знаем, что это реально существующий человек.
Что, если я когда-нибудь ее уже видел? Что, если она находилась рядом со мной, скрываясь под фальшивой личиной другого человека? Я хотел знать, как выглядит ее лицо – на тот случай, если оно вдруг появится передо мной завтра.
Какая глупость… Она отыскала бы меня, если б захотела. Она оставила меня с моим отцом, в Вильяверде. Меня не трудно было найти, а дедушку и подавно: он был деревом с вековыми корнями и никуда не переезжал за всю свою жизнь.
Нет… если ее не было рядом со мной, то только потому, что она сама так решила, и лишь Калибан заставил ее вернуться в мою жизнь, вопреки ее собственному желанию.
– Калибан знал, что я сын Итаки Экспосито. Это означает, что ему известна по крайней мере часть ее жизни. Ласаро рассказал нам, что произошло, когда Итаке было пятнадцать лет, в семьдесят втором году; но ей должно было быть девятнадцать, когда появился я – двенадцатого августа семьдесят шестого года.
– В любом случае у нас толком ничего нет, Унаи. Ведь Ласаро говорит, что не помнит имя первой любви Итаки, того юноши, из-за которого она оказалась взаперти…
– А если этот парень, из Школы искусств и ремесел, был моим отцом?
Эстибалис резко остановилась прямо посреди бульвара Ла-Сенда. Несколько человек, совершавшие в это время пробежку, кинули на нее неодобрительный взгляд. Прежде, до всех этих событий, я мог быть одним из них. Однако звонок Калибана перевернул всю мою жизнь – она была теперь полностью подчинена обратному отсчету, окончания которого я ждал и боялся одновременно…
«Семь дней, Унаи», – в который раз повторил я себе. Чем бы все ни закончилось, очень скоро мне предстояло получить ответ или пережить трагедию; но в любом случае эта столь мучительная для меня пытка неопределенностью и неведением должна была подойти к концу.
Эсти посмотрела на меня с видом взрослого, разговаривающего с ребенком о королях-магах:
– Я задам тебе сейчас трудный вопрос, но кто-то же должен наконец это сделать, и раз уж я твоя лучшая подруга, то, наверное, мне придется взять это на себя. Так вот: на данный момент ты все еще уверен в том, что твой отец, Гаэль Лопес де Айяла, действительно твой отец?
31. «Линасеро»
1972 год
Следующий четверг наступил через семь дней и тысячу долгих ночей. Итаку одолевало множество вопросов, и, конечно же, был готов ответ.
Ей нужен был сообщник – она это знала, так же как и то, что падре Ласаро, добрейшей души человек, прекрасно для этого подходил. Итака открылась ему, ничего не утаив, и молодой священник, столь же неискушенный в том, что касалось юношеской любви, согласился взять на себя роль помощника, возможно неосознанно желая таким образом приобщиться к той части жизни, на которую в силу его профессии для него был наложен запрет.
Они договорились, что в этот четверг падре Ласаро опять заберет ее попозже, предварительно предупредив сестру Акилину, сославшись на выдуманное собрание в семинарии, чтобы она ничего не заподозрила.
Занятие по рисунку тянулось для Итаки дольше, чем когда-либо. Теперь ей уже недостаточно было этой спины и затылка. Гаэль держался еще беспокойнее, чем обычно, и окончательно вывел всех из терпения своими бесконечными движениями. «Простите, простите…» – то и дело повторял он, но эти слова звучали с такой мальчишеской беззаботностью, что большинство учеников смеялись при каждой новой его выходке, уже смирившись с тем, что рисунок, сделанный в этот день, не станет лучшим достижением их учебы в Школе искусств и ремесел.
После урока Итака осталась сидеть на ступеньках лестницы в ожидании не назначенного, но такого желанного свидания. Ученики расходились, и парк у площади Конде-де-Пеньяфлорида постепенно пустел. Итака стала мысленно обращаться ко всем святым, каких только помнила: возможно, она придала слишком большое значение тому, чему не следовало.
– Исла! – прошептал ей на ухо торжествующий голос.
Гаэль неслышно подкрался сзади и сел за ее спиной.
– Это гавань судьбы. Начинается на «и» и упоминается в «Одиссее». Значит, ты – Исла [15] . Тебя зовут Исла.
15
Isla (исп.) – остров.
Увы, мимо.
– Ты подошел близко к разгадке. Но нет, меня зовут не Исла. Ты проиграл.
– Что ж, но ты тоже еще не выиграла. Ты ни за что не угадаешь мое имя.
– Гаэль! – выпалила Итака, ни капли не сомневаясь.
Гаэль впервые в жизни лишился дара речи дольше чем на пару секунд.
– Но как?..
– Это оказалось очень легко. Гаэльское имя, пять букв, и ответ уже содержится в загадке; это мог быть только «Гаэль». И да: твое имя такое же редкое, как и мое, – это очень радует.