– А разве не все люди знают четыре языка? – удивленно спросила Итака.

– Похоже, ты не осознаешь всех своих талантов, правда? Пречистая Дева Мария, наверное, это я что-то не так делала, – пробормотала она себе под нос.

– Тогда почему вам пришлось стать монахиней, если вы были богаты, образованны и у вас было будущее? – спросила Итака, не зная, можно ли было верить этому рассказу.

За многие годы, проведенные рядом с сестрой Акилиной, она столько раз видела, как та лгала коллекционерам – с таким искренним и уверенным видом, глядя им прямо в глаза и подкрепляя сделку рукопожатием, – так что слова монахини уже давно перестали восприниматься ей как нечто, заслуживающее доверия.

Сестра Акилина вздохнула, утомленная разговором.

– В Витории был еще один библиофил, тоже помешанный на часословах. Я не стану называть тебе его имени. Это известный человек, хотя уже в очень преклонном возрасте, как ты можешь догадаться. Он владелец фабрики, где работают многие, здесь, в Витории.

Итака внимательно слушала, мысленно все записывая.

– Сначала он был хорошим клиентом, потом они стали лучшими друзьями, хотя мой отец был старше того человека – крайне амбициозного с молодых лет. Их связывали общие дела в бизнесе и в коллекционировании, но со временем их дружба превратилась в соперничество, становившееся с каждым разом все более агрессивным, когда моему отцу удавалось раздобыть какой-нибудь особо ценный часослов.

– И какое отношение все это имеет к вам и к тому, что вы стали монахиней?

– Прямое, детка. Самое прямое.

– Почему вы так говорите, сестра?

– Потому что один часослов перевернул всю мою жизнь.

Май 2022 года

Мы с Эстибалис бросились вслед за тенью, которая выскользнула в холл у главного входа и оттуда полетела по лестнице, ведущей на второй этаж. Моя напарница, с пистолетом в руке, несколько раз выкрикивала требование остановиться, но фигура не подчинилась, и нам пришлось продолжить преследование.

Силуэт был очень маленький. На какие-то пару секунд у меня в голове промелькнула мысль, не мог ли это быть Калибан или даже Итака Экспосито, но я тотчас понял, что это был другой человек. Кто-то, кого я знал.

– Это Лореа! – крикнула мне Эсти, бежавшая впереди меня.

Мы мчались по комнатам, где все было пропитано пылью и мебель стояла накрытая простынями. Я несколько раз споткнулся о стулья, которые Лореа опрокинула на своем пути, чтобы затруднить нам преследование.

Однако бежать было некуда. Оказавшись перед балконом – тем самым, что держался на подпорках, – она помедлила какое-то мгновение, но затем открыла задвижку и выскочила наружу.

Мы с Эсти остановились на пороге, не решаясь последовать за девушкой. Моя напарница направила на нее пистолет.

– Лореа, ты находишься в розыске. Будет лучше, если ты сдашься сейчас без сопротивления.

– Я не собираюсь сдаваться! – выкрикнула она.

Я понял, что Лореа была настроена решительно. Ее язык тела говорил о том, что у нее не было ни малейшего намерения двинуться в нашу сторону.

Делать было нечего – приходилось идти на риск. Я вышел на балкон, стараясь ступать как можно осторожнее.

– Уходите – или я сброшусь вниз, а потом скажу, что это был полицейский произвол и вы сами меня столк-нули.

– Ты правда готова на это пойти? Обвинить нас, хотя мы ничего тебе плохого не сделали? – крикнула ей Эстибалис.

– Ничего плохого? Да вы с самого начала обращались со мной как с подозреваемой – только потому, что я обнаружила своего шефа мертвым, хотя я тоже отравилась и попала в больницу! Это вы называете «ничего плохого»?

Пока она говорила, я воспользовался этим, чтобы приблизиться. Еще шаг, и расстояние между нами все меньше, я все ближе к своей цели.

– Отойдите, Кракен! Или я спрыгну!

– Посмотри вокруг, Лореа, – сказал я ей. – Твои крики привлекли внимание соседей. Люди выглядывают из окон. Так что у нас полно свидетелей, и если ты бросишься сейчас вниз, тебе не удастся обвинить нас в произволе: множество людей будут свидетельствовать в нашу пользу, а над тобой и так висят уже несколько обвинений. Неужели ты хочешь добавить к ним еще и клевету на двух инспекторов?

В этот момент я увидел боковым зрением, что дедушка, вышедший во двор вместе с Хустино, подтащил потрепанный грязный матрас ко входу в дом, под балкон. У меня тут же возник план действий, а Лореа, стоявшая спиной, не видела, что происходило внизу, в нескольких метрах от нее.

Я вновь стал понемногу приближаться – медленно, шаг за шагом, словно сапер TEDAX [19] , собирающийся обезвредить подозрительный рюкзак.

– Черт возьми, Кракен, что ты творишь? – крикнула мне Эстибалис, оставшаяся стоять внутри комнаты. – Балкон не выдержит вашего веса. Скорее иди обратно, прошу тебя!

– Я не сделаю ни шагу назад! – воскликнул я так, чтобы Лореа меня тоже слышала.

И тут произошло нечто замечательное и неожиданное. Обитатели окрестных домов, наблюдавшие за происходящим, принялись кричать, обращаясь ко мне: «Кракен, ради бога, стой, это опасно!», «Кракен, хватит, уходи оттуда!»