– Она права, - подхватил Себастьян, заслужив суровый взгляд нашего отца. Но он все равно подошел, засунув все еще окровавленные руки в карманы.
– Ты ничего нам не говоришь. Ты просто ждешь, что мы смиримся с этим. А это больше не работает.

На мгновение воцарилась ошеломленная тишина, каждый из нас был слишком потрясен, чтобы говорить. Себастьян никогда не был самым рассудительным в семье, но… сейчас он был прав.

– Почему ты их спрятала?
– спросила Тея. Простой вопрос, но я не ожидал, что Сабина на него ответит.

Сабина выпрямилась и глубоко вздохнула.

– Дрейки. Я знала, что они потребуют твоих детей.

– По закону…

– Дрейков никогда не волновал закон, - отрезала она, - и я не собиралась позволить им украсть мою плоть и кровь. Только не снова. Не после того, как я потеряла…

Ее голос дрогнул, она отвернулась от нас к океану, и по ее гладкой щеке скатилась алая капля. И прежде чем я успел осознать неожиданную уязвимость своей матери, Тея подошла и обняла ее.

Широко раскрыв глаза, моя мать приняла это, выглядывая из-за плеча Теи с выражением крайнего недоумения, которое постепенно смягчилось.

– И почему именно сейчас?
– Вопрос Камиллы расколол этот трогательный момент надвое.
– Зачем скрывать их от меня?

Тея отступила, чтобы дать ей возможность ответить.

– Твое поведение доказывает, что я поступила правильно, - признала она гораздо мягче, чем кто-либо из нас мог ожидать. Может быть, моя пара поделилась с ней золотой, мирной магией, которой она обладала. А может, моя мать знала, что у нее мало времени на объяснения.

– Я бы никогда не причинила вред своим детям, - прорычала Камилла.

– Может, и нет, но я не могу сказать того же о твоем муже. Пока с Уильямом не разберутся, им лучше оставаться в тени.

– План, который я готов поддержать, - сказал Бенедикт, наконец-то присоединившись к разговору, - но мы не объявим войну ни ему, ни Совету.

– Я смотрю, ты все еще играешь роль дипломата.
– Губы моей матери скривились, обнажив клыки.
– Неважно. Это должна решить твоя сестра.

Камилла на мгновение задумалась.

– Я никогда не хотела быть матриархом. Я хотела… это неважно. Ты можешь вернуться к управлению семьей, как только мои дети будут со мной. Мы не остановимся, пока мой муж не умрет.
– Она повернулась ко мне лицом.
– Это проблема?

– Я не возражаю против того, чтобы покончить с Уильямом Дрейком. Более того, я с удовольствием сделаю это сам.
– После того, что он сделал с моей семьей, с Теей… он был покойником, и, хотя моя сестра, возможно, хотела бы покончить с ним как можно скорее, я был склонен не торопиться, а расчленить его на столько частей, что никакая магия не смогла бы его воскресить. Тея побледнела, уловив то ли мои эмоции, то ли мысли.

Это проблема, моя королева?

Она сглотнула и слегка покачала головой.

Хорошо.

– Будет ли это разумно без поддержки Совета?
– осторожно сказал Торен.

Холодная искра удивления пронзила меня. Не моего собственного. А Теи. Ее прекрасный голос заполнил мою голову. Обычно он такой тихий…

Это его дар. Торен тщательно подбирает слова. Он никогда не говорит, если не хочет, чтобы его услышали.

Она подмигнула мне, немного смутившись, а затем посмотрела на мою семью. Никто не вгрызается ему в горло.

Именно так. Мы все давно научились слушать.

– Что ты предлагаешь?
– спросил Доминик.

Торен окинул взглядом присутствующих.

– Уильям даже не подозревает, что его дети живы, - напомнил он нам.
– Он показал свое уродливое лицо только потому, что ему кое-кто нужен.

Тея шагнула ближе ко мне, и все посмотрели на нее. Я обнял ее за плечи.

– Мы не используем ее в качестве приманки, - сказал я с убийственным спокойствием.

– Почему нет?
– возразил он, не моргнув глазом.
– Судя по тому, что я видел, она может постоять за себя.

– Она беременна!
– прорычал я.

– Мы знаем, - начала было говорить Жаклин, но Тея ее перебила.

– И я сделаю все, что потребуется, чтобы защитить нашего ребенка. Мы никогда не будем в безопасности, пока жив мой отец.
– Она пристально смотрела на меня, ее разум был абсолютно пуст.

Я знал, что она делает. Я прерывисто вздохнул, ища в себе ту ее частичку, которую носил в своей душе, - искру чистого света, которая направляла меня. Наконец я кивнул.

– Ты права.
– Я сглотнул.
– Но что, если он в Венеции? Мы не примем участие в сезоне.