— Дочь и сын.

— Кто был наследником?

— Дочь, старший ребёнок.

Я примерно прикинул её возраст… Годится Долгорукому в матери, возраст около семидесяти-восьмидесяти лет — маги в этом возрасте, как правило, ещё вполне бодры и здоровы.

— Жива?

— Умерла, — покачал головой князь. — Тридцать с лишним лет назад.

— Причина смерти? Возраст?

— Выпила яд. Ей было тридцать три года.

Под ложечкой неприятно засосало.

А может — ну его всё это, Конрад, а? Пусть и усадьба, и титул, и земля катятся ко всем дэвам… Не влезай в это — всех денег не заработаешь, всей славы не добудешь.

Но могу ли я вообще упускать такой шанс и такую возможность возвыситься? В грядущей войне мне бы пригодилось такое подспорье… Семье бы пригодилось такое подспорье…

Могу ли я отказаться от этого, без всякого сомнения, дурно пахнущего дела?

Информация. Мне нужно больше информации.

— Дети?

— Сын.

— Покончил с собой?

— В возрасте тридцати трёх лет, — кивнул Долгорукий. — Шесть лет назад пустил себе пулю в висок. Детей после себя не оставил. Во владение вступили его двоюродные родичи — их младший сын… Три года назад ему исполнилось тридцать три, и он вскрыл себе горло столовым ножом аккурат за званным ужином, где присутствовал в том числе и я.

Я присвистнул.

— Не свистите, мой юный друг, — серьёзным тоном произнёс князь. — А то денег не будет.

— А их и так нет, — пожал я плечами. — Что показало расследование? Не думаю, что вы оставили такое без внимания.

— Человек умудрился зарезаться тупым столовым ножом и запачкать кровью меня и мою дражайшую супругу? Естественно, я провёл расследование! В ходе которого и вскрылись обстоятельства смерти прошлых владельцев.

— Результатов оно, я так понимаю, не дало…

— Именно, друг мой, именно, — поморщился Фёдор Владимирович. — Хозяевам дома исполнялось тридцать три, хозяева дома лишали себя жизни. Всё. Больше ничего необычного, как бы это парадоксально ни прозвучало.

— Серьёзно? — я приподнял бровь и указал подбородком в сторону усадьбы. — Даже я могу сказать, что от этого места буквально разит злом.

— Конечно, разит, — ничуть не смутился князь. — Теперь-то разит. Три самоубийства, три поколения семьи, все первенцы… Конечно, теперь здесь мировая ткань истончилась. Но, уверяю вас, друг мой — даже сейчас грань слишком прочна, чтобы пропустить что-то по-настоящему опасное. И нет, это не моё заблуждение — я всё равно ничего не смыслю в демонологии. Это заявили святые отцы из Конгрегацио Малеус, которых я приглашал сюда.

— Хм… — я задумался. — То есть, ни прорыва Той Стороны, ни проклятых предметов, ни странной магии… Ничего?

— Именно так, мой юный друг, именно так… Мы прочесали всё поместье, но ничего не нашли. Ну, немного запрещённых артефактов и книг… но у кого из старых семей их нет? Да и ничего действительно серьёзного там не было — даже святые отцы так решили, а они в этом деле определённо знают толк.

Странно. Очень-очень-очень странно… А я не люблю странности. Странности значат, что я чего-то не понимаю или не улавливаю. А это чревато последствиями — опасными последствиями.

— В общем, если говорить прямо — побочная линия отказалась дальше наследовать владение, он перешёл ко мне, но толку с него никакого, — Долгорукий досадливо махнул рукой. — Паре верных вассалов пытался вручать, так они наотрез отказались. Абы кому подарить не могу, на продажу выставить — тоже. Ну, сами понимаете почему…

— Разумеется, — кивнул я. — Серьёзный удар по репутации. Что ж вы, получается, за правитель такой, если с каким-то проклятым старым домом справиться не можете…

— Вот-вот, — вздохнул князь. — Поэтому я и подумал — люди вы новые, но умелые, храбрые и отчаянные. Если кто и справится, так это вы. Ну что, друг мой Конрад, берётесь? Землю и титул барона я в любом случае отпишу, но разгадаете тайну усадьбы — не пожалею денег и на хороший ремонт, и на денежное содержание.

И вот хотелось бы отказаться, потому как интуиция даже не шепчет, а командирским голосом рявкает — «не лезь, дурак!»…

— Берусь, — тоже вздохнул я.

Но жадность оказалась сильнее.

— Ни минуты не сомневался в вас, друг мой! — князь энергично пожал мою руку. — Вот ни минуты!

— Но я бы хотел прояснить ещё кое-какие моменты, ваше высочество.

— Ну, разумеется! Что же вас интересует, любезный мой Конрад? Отвечу на всё по мере своих сил.

— Можете как можно подробнее описать, как умер последний хозяин поместья? Он же умер на ваших глазах, как я понял. Не было какого-нибудь магического всплеска, необычных явлений? Возможно, он что-нибудь сказал перед смертью? Возможно, вы их запомнили?

— Необычных явлений, как и колебаний магии я тогда не припоминаю, а вот последние слова… — Долгорукий поморщился. — Такое забудешь, как же. Как сейчас помню, несчастный Николай сказал совершенно обычным тоном — «Все умрут. Так что надо сделать шаг». Ну и после этого тупым столовым ножом вскрыл себе горло. А я вам скажу, мой любезный Конрад, для этого нужна и немалая сила, и решимость. Вот помню судил я одного казначея, так он перед допросом умудрился в тазике с водой утопиться. Прямо вот сидел и дышал водой, пока не утопился насмерть — только бы секреты свои не раскрывать. Но это он зря, конечно, я-то всё равно…