— Меня тоже интересует эта защита, — отец Марк принюхался. — Мне доводилось побывать на бургундской войне… И удивительно похоже, знаете ли. Не то, чего можно ждать от шестнадцатилетнего мага, который даже не является онейромантом.

— Зато у меня богатая фантазия, а в моём клане знают, как применять окклюменцию, — невозмутимо ответил я и протёр от земли циферблат наручных часов. — Я расскажу больше, но чуть позже.

— Почему? — спросил Явор.

— Потому что у нас осталось всего три минуты до начала артобстрела по этим позициям, — ухмыльнулся я. — И… подберите оружие, если хотите жить. А вам придётся выжить, если больше не хотите снова сюда возвращаться.

Навор Спанек сильнее всех не хотел сюда возвращаться, и я его, в принципе, понимал… Удовольствие, мягко говоря, сомнительное — каждую ночь вместо обычного сна со сновидениями или нет попадать в такое вот… не слишком гостеприимное место. Особенно, если не сразу понимаешь, что всё это — сон, и совершенно не понимаешь, что делать и как выжить. Да даже если и понял, что это сон, то что толку?

Я вооружился автоматом Шпагина, братья подобрали по винтовке «ли-метфорд», а экзорцист забросил на плечо ручной пулемёт «льюис».

Мы выбрались из траншеи и бегом рванули вперёд по изрытой воронками выжженной земле, перепрыгивая через остатки проволочных заграждений и валяющиеся тела убитых солдат.

Вовремя.

На траншеи позади нас обрушился шквал артиллерийского налёта, перепахивая землю на сажень в глубину.

Пробежать требовалось примерно сотню саженей нейтрально полосы… Но единым рывком её пробежать было просто невозможно.

Как только я увидел впереди низкие — не выше пояса — остатки каменного фундамента разрушенного дома, то моментально скомандовал:

— Делай, как я! Залечь!

Экзорцист повиновался без колебаний и братьев Спанеков увлёк за собой. Я рухнул на землю в сажени от них, скрючившись за остатками каменной кладки.

Раз… Два… Три… Четыре… Пять… Пять… Пять?

Спереди ударили два станковых пулемёта, со свистом полосуя потоками пуль воздух сверху. Хотя нет-нет, но шальные пули ударялись о камни, кроша импровизированный бруствер.

Пулемётчики били с рассеиванием по фронту, так что нужно было лишь выждать нужный момент…

Ждать… Ждать… Сейчас!

Я быстро высунулся по пояс, беря более точный прицел.

Резкий жест рукой, и пулемётное гнездо справа от меня разнёс мощный воздушный таран. Ещё один резкий жест, и на позиции слева обрушилась волна жидкого пламени.

Пулемётный огонь моментально затих.

— Вперёд! — крикнул я, вскакивая на ноги и перепрыгивая каменный бруствер.

Швырнул вперёд широкую волну воздуха — не способную убить или даже покалечить кого-либо, но поднявшую огромное облако пыли и земляных крошек, что сейчас хлестнули по глазам солдат противника.

Вместо слитного залпа раздались лишь несколько выстрелов, направленных кто куда.

Последний пяток саженей до позиций врага я преодолел одним громадным прыжком, вложив усиливающую магию в ноги, а затем приземлился прямо в траншею.

От меня в стороны рвануло кольцо пламени, сжигая и разбрасывая противников вокруг меня.

Швырнул файербол в группу солдат прямо перед собой, присел, обернулся назад и длинной очередью перечеркнул траншею позади меня.

Выщелкнул опустевший барабан, достал из подсумка новый, вставил его в автомат, взвёл затвор.

Траншея была хорошая, добротная — больше сажени в глубину и почти столько же в ширину, укреплённая изнутри брёвнами и досками.

Позади меня грузно приземлились братья Спанеки, а следом за ними и отец Марк, который сразу же взял на прицел противоположный край траншеи. Сразу видно — опытный. Хотя навыки штурма пехотных траншей — это не совсем те знания, что ожидаешь от боевого экзорциста.

Онейроманты устало пыхтели после забега по нейтральной полосе и обливались потом.

Разумеется, при должном контроле, во сне нет нужды чувствовать не усталости, ни холода или жары. Например, я ничего из перечисленного не ощущал. Но это я, как создатель «бродячего лимба», а вот попавшие в него чувствовали всё.

— Отец Марк, прикроете мне спину? — спросил я, доставая из сумки гранату-колотушку, отвинчивая колпачок и доставая из рукояти шёлковый шнур, на конце которого было закреплено толстое фарфоровое колечко.

— Разумеется, — кивнул экзорцист, на котором надетая сейчас военная форма цвета хаки смотрелась на удивление гармонично. — Я так понимаю, что мы сейчас в чём-то вроде классического лимба? Ловушка сознания, нацеленная на поимку вторженца в разум?

— Именно, ваше преосвященство.