— Итак, господа Спанек, — начал Долгорукий, обращаясь к близнецам. — Вы знаете, зачем мы здесь собрались.

Парни закивали. Причём красноглазый я бы сказал сделал это практически лихорадочно… Впрочем, неудивительно, в его-то ситуации, хех.

— Ещё раз отмечу — это делается для вашей же пользы, — продолжил маг. — Если дело получит огласку, то самое меньшее, что вам может грозить — это отчисление из Академии. А с учётом того, что за последнее время случилось много чего загадочного и… нехорошего — вами могут заинтересоваться. Серьёзно заинтересоваться.

Боевой экзорцист посмотрел на Спанеков и нехорошо усмехнулся. В исполнении здоровенного громилы с изукрашенным шрамами лицом это и правда смотрелось довольно внушительно. Тем более, что это были не пустые угрозы — если Конгрегация действительно посчитает этих двоих потенциально опасными, то они быстро исчезнут. Нет, насколько я знал, гончие псы Демавенда не имели привычки убивать подозреваемых направо и налево… Но также я знал, что Тетраграмматон пусть и был самой зловещей, но далеко не единственной церковной тюрьмой.

Да, ты будешь жить, но для всего остального мира всё равно что умрёшь, да и остаток своей жизни проведёшь в тяжёлом труде и постоянным молитвах… Так себе участь, прямо скажем.

Братья шумного сглотнули.

— Против Конгрегацио Малеус не рискнут пойти даже владетельные князья, не говоря уже о прочих семьях, — заметил ректор. — Тем более, что вы, господа — не первые наследники в своём Доме. И, разумеется, о развитии вашего Дара можете забыть раз и навсегда — онейроманты и так привлекают много ненужного внимания, так что можете получить в наказание, например, «рыбацкую сеть»…

И это тоже не было пустыми угрозами — лишение магии было довольно-таки распространённым наказанием магов, которым посчитали возможным оставить жизнь. И да, «рыбацкая сеть» — штука страшная. Одна из самых страшных вещей для чародея вообще в принципе — всё равно что для обычного человека потерять правую руку или обе ноги. Была магия, а потом — раз! И её у тебя больше нет. Или того хуже — оставляют самые крохи. И сначала волшебник думает, что здорово, оставили хоть что-то… А спустя время понимает, что от этого только горше.

Приходилось сталкиваться и с теми, кого полностью лишили магии, и с теми, кого наказали только лишь отчасти. В будущем Пакт иногда и сам такое практиковал, когда жалкий побеждённый враг не мог помешать планам и был полезен в качестве наглядного пособия. А кого-то наоборот — избавлял от участи инвалида от колдовства. До Великой Войны это считалось невозможным, но Пакт вообще много чего невозможного делал… Теперь я даже знаю почему и благодаря кому. Той же Ольге Кровавой магию вернули. Не всю, не в полном мере, но какая разница, если боевые артефакты Пакта способны компенсировать утрату?

— Однако, в своём великодушии барон Винтер решил забыть о вашем конфликте и, с нашим посредничеством, раз и навсегда решить этот вопрос, дабы в будущем не возникло каких-либо проблем, — очень обтекаемо продолжил Долгорукий.

— Да, да, да, — раздражённо процедил один из близнецов, которого я про себя прозвал Невыспавшимся. — Господин ректор, мы всё знаем и на всё согласны. Клятва верности? Пусть так будет клятва, только… только избавьте меня…

— А это уже предмет, интересующий меня и мою организацию, — а вот голос у брата Марка подкачал. Ну, в комплекте с его внешностью. Потому как у него оказался довольно приятный и мягкий баритон. — Брат Конрад, чем именно вы защитили свой разум? Поверьте, мой интерес вовсе не праздный — я уже говорил, что сам являюсь сноходцем… И для меня эта ситуация в высшей степени необычна.

— Что ж, — я слегка откинулся в кресле и переплёл пальцы. — Давайте по порядку. Но скажу сразу — Ваше Преосвященство, можете быть спокойным, ничего запрещённого я не применял. Клянусь Светлым Ормуздом.

Быстро осенил себя священным символом, хотя мне было прекрасно известно, что одержимые и прочие малефики без проблем могут клясться божьим именем и никакая кара их не настигает. Но — так сделать было всё равно необходимо. Своеобразный этикет, можно сказать.

— Однако Навор Спанек утверждает, что во сне его преследуют демоны, — заметил Марк.

— Обычное заблуждение человека, незнакомого с основами боевой и защитной онейромантии.

— При этом братья Спанеки — из клана потомственных сноходцев, а вы — истребитель тварей, довольно далёкий от онейромантии. В этой связи слова о незнании звучат иронично, не правда ли?

— Я всё объясню и покажу, но прежде всего — клятва, — напомнил я.

— Справедливо, — кивнул святой отец и посмотрел на Долгорукого.

— У вас уже есть формулировка? — спросил меня ректор.

— Разумеется, — кивнул я. — Я не требую полного подчинения — просто не вижу в этом нужды. Однако сотрудничество со сноходцами может быть полезно, поэтому о некотором подчинении я буду вынужден всё же просить. Взамен — обязуюсь избавить Навора Спанека от его тревог и забот.