– Дай мне полчаса, - сказал Денвер, завел двигатель и направился к автомойке.

Глава 11

ШЕРМАН-парк расположен примерно в двадцати минутах езды к югу от Такер Спрингс. Парк штата, основанный в 1932 году, был расширен в 1989 году, когда в результате затопления ранчо Кори на дальнем южном берегу было образовано водохранилище Кори. Парк был одним из замечательных примеров разнообразия климатических условий Колорадо: в горных районах выпадало много снега, но летом у водохранилища цвела опунция. Люди приезжали из западного Колорадо, чтобы разбить лагерь в Шермане, но поскольку он был расположен глубоко в горах и в нем не было ничего привлекательного для туристов, в целом Шерман был уединенным местом для тех, кто его любил.

Денвер не был большим любителем природы, и он был уроженцем Арканзаса, а не Такер Спрингс, но он любил горы и любил Колорадо. Такер Спрингс был милым местечком, и тот факт, что он находился прямо посреди трех государственных парков и трех национальных лесов, был вишенкой на торте.

Он проделал с Адамом долгий путь до парка, проехавшись с ним по проселочным дорогам с видом на долину, показав ему места, которые, по его мнению, были уникальными и достойными того, кто никогда не был в горах. Адаму, казалось, это нравилось, он наклонился вперед, опираясь на приборную панель, и сдвинул очки поглубже на нос, пытаясь разглядеть панораму. Когда они, наконец, добрались до самого парка, Адам выглядел так, словно кто-то подарил ему рождественский подарок.

– Это так красиво. Я чувствую себя таким маленьким, как будто я ничто, но это не страшно. Я не знаю почему. Я должен чувствовать себя изолированным и испуганным, но я этого не чувствую. Я полагаю, это потому, что ты, кажется, знаешь, что делаешь и куда направляешься.

– Я много ездил по окрестностям, когда впервые приехал сюда, примерно так, на самом деле. Время от времени мне нравится подниматься на 550-й километровой трассе в горы, мимо Болди-пика и Браун-Маунтин, чтобы по-настоящему прочувствовать их, понимаешь?
– Ему показалось, что он сказал слишком много, но его привлекло неприкрытое страстное желание на лице своего любовника, которое благодаря очкам казалось еще более сексуальным.

Денвер взглянул на часы на приборной панели.

– Во сколько тебе нужно вернуться?

Адам моргнул, словно забыл, что ему вообще нужно было возвращаться домой.

– Я не знаю. Завтра в десять утра у меня занятия, и перед уходом я должен проверить лабораторию.

Тогда ладно. Денвер поправил шляпу и устроился поудобнее на сиденье.

– Мы заедем в Урай перекусить, а потом мы с тобой, детка, отправимся в горы.

Адам положил руку на плечо Денверу, разинув рот.

– Правда?

– Правда, - заверил его Денвер и ухмыльнулся. Протянув руку, он взъерошил волосы Адама.
– Надеюсь, ты любишь свежую рыбу, потому что я знаю один замечательный маленький бар.

Как выяснилось, Адам любил рыбу, особенно радужную форель. Он проглотил свою первую порцию и выглядел таким голодным, что Денвер заказал ему еще, не обращая внимания на его протесты, что ему это не нужно, и Денвер почувствовал себя вправе, когда Адам съел и ее. Адам был расслаблен в баре и широко улыбался.

Пока он не пошел в туалет.

Он вошел и вышел обратно, как будто кто-то подпер дверь пружиной. Его лицо было таким белым, что Денвер подумал, что кто-то пытался на него наброситься или что-то в этом роде, но когда Адам наконец смог заговорить, он сказал:

– Грязный.

Денвер сам это проверил - да, он был довольно мерзким, но не самым худшим, что он когда-либо видел. Раковина была в пятнах, пол липкий, но в остальном он был просто старым и в плохом состоянии, как и большинство мужских туалетов. Очевидно, это было слишком для Адама, который не только не захотел возвращаться, но и замкнулся в себе, выглядя смущенным, пристыженным и несчастным.

– Мы можем найти другую уборную, - заверил его Денвер, когда они садились в грузовик.

– Извини.
– Он говорил это примерно в тридцатый раз.

– Ничего особенного. Мне никогда не нравилась мысль о том, что мужские туалеты должны быть такими выгребными ямами. Мы найдем другой.

У него ничего не получилось, ни с такой легкостью. Единственным другим вариантом, казалось, была заправочная станция, где туалет был ничуть не лучше. Это вызвало очередной поток извинений и, по непонятным Денверу причинам, заставило Адама вздрогнуть, как будто Денвер собирался избить его или что-то в этом роде за то, что он осмелился попросить выбрать уборную.

Для Денвера все встало на свои места. Кто-то издевался над Адамом. Кто-то заставил его почувствовать, что все, что он делал, все, чего он хотел, было неправильным, что любая просьба об особом отношении была необоснованной и должна быть наказана. Был ли это Брэд-идиот или нет, установить не удалось. Это мог быть кто-то из родителей. На самом деле, наблюдая, как Адам тает все больше и больше, он заподозрил, что то, что преследовало Адама, было старым и глубоким.

Это привело Денвера в тихую ярость.