Денвер все еще хмурился.

– Ты хочешь сказать, что никто не сможет навестить тебя? Никогда?

Адам покачал головой.

– Нет. Что ж, очевидно, так оно и есть. Но я ненавижу это. Я все время пытаюсь успокоить себя. Это катастрофа.

– Всю твою жизнь? А как насчет того, когда ты был ребенком?

Щеки Адама вспыхнули.

– То же самое. Только было гораздо более неловко, потому что они продолжали убеждать меня, что расстраиваться из-за этого глупо. Я знал это, но не мог сдержать свою реакцию.

– Но ты сказал, что встречался с Брэдом...
– Адам заметил, как на лице Денвера появилось понимание.
– Ааа. Вы жили в одном доме. И это все уладило?

Адам кивнул.

– Не пойми меня неправильно. Все равно было тяжело. Он был в своей комнате, а я в своей. Это сводило его с ума. Обычно он приходил ко мне в комнату, а я притворялся, или пытался притворяться. Он всегда мог догадаться.

– Ты хочешь сказать, что он назвал тебя идиом из-за того, что ты взбесился, и все равно трахнул?

Адам подтянул колени к груди и уткнулся в них лицом. Так вот что произошло? Правда? Он бы не так это описал, но откровенная речь Денвера словно приоткрыла завесу тайны. Неужели он в принципе терпел, пока Брэд трахал его, ожидая, когда тот уйдет?

Да. Да, так оно и было, жалкое соз дание. И именно поэтому ты стал настоящей шлюхой с Денвер ом , потому что , наконец-то, наконец-то , настала твоя очередь повеселиться.

Адам замкнулся в себе, охваченный стыдом.

Руки Денвера снова легли на него, но прежде чем он успел что-либо сказать, хлопнула дверца машины.

– Кто-нибудь заказывал пиццу?

Адам наслаждался минутным ощущением жалости, пока Денвер вставал, расплачивался с водителем и усаживался обратно. Когда он вернулся, то усадил Адама к себе на колени и обнял его так крепко, что тот почти полностью прижался к его телу.

– Ладно. Мне нужно многое сказать, но я должен убедиться, что ты закончил. Это все? Это то, что ты хотел мне рассказать, твой большой секрет? Что все, о чем ты думаешь, может оттолкнуть меня?

Адам почувствовал запах пиццы, и это заставило его еще острее осознать, насколько он голоден. В ожидании отказа Денвера, голодать казалось вполне уместным. Он был опустошен до предела. Он кивнул.

Денвер кивнул в ответ.

– Ладно. Прежде всего, я должен сказать тебе, малыш. Тебе придется приложить гораздо больше усилий, чтобы заставить меня поджать хвост.

Адам недоверчиво посмотрел на него.

– Я только что сказал тебе, что не могу находиться в твоем доме без приступа паники.

– Ну, да. Я не вижу в этом большой проблемы, пока не станет слишком холодно, чтобы трахать тебя в странных местах в окрестностях Такер Спрингс, но даже тогда я могу проявить изобретательность. Но я также заметил, что ты живешь не в том доме, в котором вырос, и это уже второе место, где ты живешь с тех пор, как приехал сюда. Держу пари, что мы найдем обходной путь, если поищем его.

– Ну, да, но…

– Но ничего. Я не собираюсь вести себя как та принцесса, с которой ты когда-то встречался. У меня много недостатков, и у меня есть свои секреты, которые я должен тебе рассказать, но быть придирчивым к проблемам других людей не входит в их число.

Адам с трудом нашелся, что сказать. После нескольких секунд сильного волнения он, наконец, выдавил с придыханием:

– О?

– Да.
– Денвер открыл коробку с пиццей, положил два больших куска на салфетку и передал ее Адаму.
– Вот. Ты съешь это, и пока ты будешь есть, я поделюсь с тобой некоторыми своими секретами, а когда у нас обоих все будет готово, мы все обдумаем и решим, хотим ли мы, чтобы это сработало, или нет. Если нет, то мы просто съедим пиццу, поцелуем друг друга на прощание и отправимся каждый своей дорогой.

Желудок Адама попытался вырваться наружу через горло.

– Я не хочу с тобой прощаться.

Денвер грустно погладил его по щеке.

– Я надеюсь, ты будешь также говорить, когда я закончу. Но если ты этого не сделаешь, ты же знаешь, что все в порядке, верно?

Адам хотел сказать ему, что он ни за что не попрощается, несмотря ни на что. Но, вместо этого, он кивнул, устроился на траве, чтобы послушать, и, поскольку он знал, что Денвер доберется до него, если он этого не сделает, он поел.