Это теперь что, Даниле надо как-то пообщаться с Лёшкой, взять у него… а что берут?

— Даже если не брать в расчёт технологии, то и методики определения различны. К примеру, для установления отцовства в отношении мальчиков часто исследуют именно У-хромосому, которая практически не изменяется при переходе из поколения в поколение. А значит, у твоих отца и его брата она с высокой долей вероятности будет идентична по структуре, ведь они сыновья одного мужчины. И такой анализ при кажущейся поверхностной точности на самом деле будет малоинформативен. Вернее велика доля ошибки. Здесь нужен будет комплексный подход с установлением аутосомных маркеров. А это не всякая лаборатория практикует.

Так а что у Алёшки всё-таки брать? Кровь?

Или слюны хватит? И где её, эту слюну, добыть? Или… нет, а смысл? То есть, глобально смысл имеется, но…

— Погоди, это потом, — Данила поднял руку, и Элька замолчала. — Я о другом… я… можно, я просто посижу вот? Подумаю. Сам это всё переварю…

Он поднял взгляд и попросил:

— Пожалуйста.

Глава 22 В которой зреет заговор и появляются новые действующие лица

Я соврал, когда говорил, что на ней была футболка. Это был полуплащ на правую сторону. Это как обычная мантия, только одна половина ее вдоль спины, не считая капюшона, и рукав по локоть отрезаны.

Ещё немного о сложностях фэнтезийной моды

Данила остался на веранде.

Ульяне было страшно уходить. А вдруг ему опять плохо станет? Или, хуже того, провалится? Или вообще решит, что устал от этой кутерьмы и уйдёт. Немного успокаивало понимание, что уходить ему некуда. И за то, что это понимание успокаивало, тут же становилось стыдно.

Получалось, что она, Ульяна, радуется чужим неприятностям?

— Я ещё раз приношу свои извинения, — сказал Василий.

— Это даже к лучшему, — Элеонора ответила за Ульяну. — Иначе мы бы не узнали то, что узнали.

— А нам надо было? — спросила Ульяна тихо.

— Эта информация явно имеет отношение к происходящему. Возможно, она не касается «Синей птицы» напрямую, но очевидно связывает с ней Мелецкого… и мотив его мачехе даёт.

— Вась, а что эта закладка делала? — Ульяна постаралась не оборачиваться и вовсе держаться спокойно, как будто ничего особенного и не произошло.

— Я не возьмусь сказать точно, но она явно воздействовала на эмоциональную сферу, — демон придержал дверь на кухню. — И срабатывала при появлении той женщины. Возможно, были какие-то дополнительные элементы. К примеру, слово или несколько слов. Произнесённые ею, они вызывали закладку к жизни. Иногда используют жесты. Куда реже — запахи. Но что именно…

Демон задумался.

— Вряд ли что-то сложное. Сама закладка примитивна. И воздействовать должна тоже очень как-то очень просто… — он выпятил нижнюю губу. — Исключительно теоретически она так и действовала. Вызывала какую-то сильную, но очень короткую по продолжительности эмоцию. Скажем, страх. Или гнев. Что-то, что нарушало бы эмоциональную стабильность. По эффективности это можно было бы сравнить с физическим воздействием, к примеру, уколом булавкой или щипком. И происходило это в том возрасте, когда люди в принципе не способны контролировать собственные эмоции.

— То есть, когда он её видел, — в голове всё складывалось. — То она как бы щипала его… изнутри?

— Именно.

— И ребенок терялся. Начинал плакать?

— Или капризничать, — предположила Элеонора.

— Пожалуй.

— Всё равно как-то… мелочно, что ли, — Ульяна принюхалась и подумала, что давно уже на этой кухне не пахло так хорошо.

— Явились, — бабушка покачала головой. — Совсем одурели со своими делами. Этак вон совсем исхудаете… садитесь. А Данила где?

— Там. Ему подумать надо, — Ульяна опустилась на лавку.

И лавка — это тоже правильно, как и длинный стол, на который легла скатерть с вышитыми цветами. Откуда взялась? Наверное, оттуда же, откуда и тарелки эти, разномастные, но расписанные в одном стиле, пусть и каждая на свой манер.

Самовар.

Кто в современном мире пьёт чай из самовара? Но сейчас он, огромный, поблескивающий бронзовым боком, казался чем-то вполне себе естественным. Наоборот даже, Ульяна пыталась вспомнить кухню без самовара, но у неё не выходило.

— Это хорошо. Главное, покормить не забудь. А то голодный мужик, он до чего только не додумается. Потому будет сам маяться и тебе жизни не даст.

Ульяна повернулась, но из кухни ни веранды, ни даже двери на неё не видно.

— Сперва сама поешь, — строго сказала бабушка. — И ты, Игорёк, садись. Как ты?

— Неплохо. Интересно даже, — Игорёк опустился рядом.

А капельницу снял. Когда?

Ульяна не заметила. Если подумать, она многое вокруг себя не замечала. И продолжает не замечать.

— От Никиты новостей нет?

— Рано ещё, — ответил дядя Женя. — Смены у людей, небось, двенадцатичасовые. Так что погоди… а ты, красавица, тоже не делай вид, что случайно заглянула. Садись вон. И курочки себе возьми, коль не брезгуешь.