Превозмогая ноющую боль в ушибленной спине и стараясь как можно меньше опираться на травмированную ногу, Флюэнс упрямо поднималась, все силы расходуя на то, чтобы не потерять равновесия и не упасть от усталости. Гул и грохот нарастали, а от странного зала практически ничего не осталось, кроме потрескавшихся обломков колонн и облаков каменной пыли.

Перед глазами плыло, мышцы ныли, но теплый свет на лице давал надежду, что там, в конце лестницы, ступени которой, казалось, уворачивались из-под ее уставших ног, действительно был выход.

Флюэнс не помнила, как добралась до верха. Кажется, силы совершенно покинули ее, и она осела на древние каменные плиты, прикрыв глаза от слишком яркого, после полумрака зала, дневного света.

Ее щеки овеяло легкое дуновение теплого ветра, напоенного свежими запахами утра, а золотой солнечный луч заиграл в запутанных прядях темных волос. Флюэнс тихо, успокоено вздохнула, ощущая необычайную легкость. Несмотря на раны и боль по всему телу, она чувствовала себя необычайно хорошо: древнее святилище интуитов приняло и отпустило ее. Всё получилось, пусть даже Флюэнс и не смогла бы объяснить, что именно.

Она улыбнулась, подставляя лицо под мягкие, совсем не такие, как на Ипсилоне, лучи. Не открывая глаз, ощущала всю полноту и красоту окружающего ее мира: она сидела на небольшой плоской площадке величественной пирамиды. Вокруг простирались луга, поросшие высокой золотистой травой, волнами колосящейся под теплым ветром, а вдали, на горизонте, эти бескрайние поля озарялись первыми, еще робкими лучами утреннего солнца, которое делало Убрисель прекрасным местом для фермерства в любое время года. Каждой клеточкой своего тела она чувствовала бесконечный поток жизни, незыблемую правильность всего, что происходило.

— Пусть тебя ведет Поток, — мягко произнес уже знакомый голос.

Флюэнс распахнула глаза, жмурясь на солнце, огляделась, но рядом все так же никого не было.

— Супремус Таллин? — позвала она тихо: так не хотелось разрушать очарование момента.

— Флюэнс! — позвал далекий голос, который она не столько услышала, сколько почувствовала благодаря Потоку.

Она, пошатываясь, поднялась на ноги, чувствуя, как проходит эйфория, и снова возвращаются боль и усталость, и осторожно прошлась по краю площадки. Далеко внизу она увидела Таллина, который ждал ее у входа в святилище. Там, где они расстались несколько часов назад.

«И как мне спуститься? — она огляделась в поисках лестницы. — Не возвращаться же назад. Да и некуда там возвращаться».

Ей казалось странным, что святилище снаружи выглядит совершенно невредимым, как будто все, что происходило, ей привиделось.

«Флюэнс, там есть маленькая выступающая площадка, встань на нее», — посоветовал Таллин, голос прозвучал словно бы в голове, и Флюэнс окончательно уверилась, что все время в святилище, это не он помогал ей: голоса в Потоке звучали совершенно по-разному.

Решив разобраться со всем позже, она еще раз, хромая, обошла площадку по периметру и, наконец, заметила ровный полукруглый выступ будто бы приставленный к внешней, покатой стене святилища.

Как только она ступила на гладко обработанную плиту, та дернулась и резко ухнула вниз.

Сердце Флюэнс сделало кульбит, она даже подумала, что неизбежно разобьется, но своеобразный подъёмник плавно замедлился у земли, и она неожиданно очутилась в объятиях Таллина.

— Флюэнс, ты цела? — он отстранил ее от себя, но продолжал придерживать за плечи, и на взгляд девушки выглядел слишком встревоженным.

Он ведь знал, куда ее отправляет, и что ее ждет. Или нет?

Она кивнула, и неосознанно потянулась к супремусу в Потоке, чтобы попробовать разобраться в его эмоциях. Таллин ощущался, как яркий, пронзительный свет, не согревающий, но позволяющий яснее видеть. И было в нем что-то очень знакомое.

Таллин, заметив ее сосредоточенное состояние, рассмеялся:

— Больше не боишься зажигать свечу от звезды?

Флюэнс неожиданно смутилась, как будто ее застали за подглядыванием. Собственно так оно и было.

— Я — цела, но там сначала было темно, и эта темнота будто бы засасывала, нашёптывала мне, что я никто… и была жуткая тварь, и все рушилось…

— Давай ты расскажешь мне все по дороге, — прервал ее Таллин, поддерживая под руку и увлекая за собой к шаттлу. — Надо залечить твои раны и как можно быстрее покинуть Убрисель. С Аллана станется не дождаться нас и улететь на Виридис одному.

Флюэнс только молча кивнула и, как ребенок впервые увидевший нечто неизведанное, вновь окунулась в бесконечный Поток, изучая и познавая мир, заигравший новыми красками. Теперь она действительно верила, что сможет управлять даром интуита.