Сейчас же его беспокоила Флюэнс. Она делала большие успехи в использовании энергии Потока, но начала задавать неудобные вопросы, на которые интуит пока не готов был ответить. Ему нужно было немного спокойного времени и подходящая обстановка, чтобы все объяснить. А события развивались слишком быстро. И это была даже не воля Варгаса или вмешательство Эда. Таллину казалось, что сам Поток несет изменения в Галактику.

Супремус Таллин оглянулся, словно ожидая, что Флюэнс крадется сзади, но никого, кроме верного Абби и Аллана, что замыкал их процессию, бдительно оглядываясь по сторонам, не было рядом.

Флюэнс приходила в себя постепенно, словно пробуждаясь от долгого и глубокого сна без сновидений.

«Ещё немного подремлю и…» — ленивые мысли споткнулись, потому что она не могла вспомнить, где засыпала.

Спине было жестко и неудобно. Сознание услужливо подкинуло ощущение узкой койки "Фантома", сразу же заныли онемевшие от долгой неподвижности мышцы. Не ей жаловаться, но иногда спать на полу было куда удобнее: хотя бы можно было ворочаться без риска свалиться на пол.

Флюэнс попробовала перевернуться на бок, но у неё ничего не вышло: плечо едва не вывернулось, потому что нечто удерживало ее запястья.

Флюэнс распахнула глаза и дернулась от неожиданности: на нее заинтересованно склонив голову к плечу, смотрел Кассиан. Воспоминания о темном переулке вернулись мгновением раньше.

— Ты! — выдохнула она сквозь зубы, дернувшись и понимая, что прикована к чему-то вроде кресла: вот только металл, обхватывающий ее запястья и прохлада под спиной намекали, что комфорта ждать не приходится.

— Я, — спокойно кивнул Кассиан, разные глаза смотрели изучающе, но выражение лица оставалось совершенно нечитаемым.

Флюэнс мрачно зыркнула на него, стараясь, как можно незаметнее покрутить кисти рук в оковах — как и следовало ожидать, слишком туго, чтобы выскользнуть. Она вздохнула и попробовать призвать Поток. Кассиан при этом все так же ровно ее разглядывал, сбивая с толку. Его лицо не выражало ровно никаких эмоций, хотя Поток доносил и заинтересованность и какое-то странное довольство.

“Гад паршивый”, — подумала Флюэнс и еще раз подергала руками.

— Ты не соврал про Таллина, — Флюэнс решила тянуть время и говорить хоть что-то: слова успокаивали, отвлекали от затаенной паники и неизведанного, а еще помогали не думать о том, что Кассин красив.

— С чего бы мне врать? В любом случае не переживай, скоро его все равно не станет, — спокойно, как если бы они вели светскую беседу, сказал Кассиан.

Флюэнс почувствовала, как липкий холодный страх пробежал по позвоночнику. И она только что думала, что он красив?

— Супремус Таллин придет за мной. Он спасет гене… — она осеклась, вовремя подумав, что не стоит рассказывать о планах спасения генерала Соларис.

Но для Кассиана, кажется, планы Таллина не были секретом, он коротко усмехнулся:

— Неужели ты думаешь, я бы позволил бежать генералу Соларис, если бы мне это было не нужно? Все-таки она моя мать. Мне нужен был чип, который прятал Таллин. Только поэтому пришлось его искать. Я знал, что ты с ним, лишь сильный интуит столь тщательно мог экранировать тебя в Потоке. А сильных практически не осталось. — Кассиан осторожно дотронулся до ее щеки, и Флюэнс дернула головой, но он только усмехнулся и руку отпустил. — Он так удачно прятался все эти годы, но мне удалось отследить "Фантом" до самого Ашта. К сожалению, по чистой случайности оттуда вы ускользнули.

Он окинул ее недовольным взглядом:

— Мне пришлось вернуться ни с чем. Варгас был очень недоволен…

Флюэнс передернуло, когда она представила, как именно может выражаться недовольство супремуса Варгаса. Причинял ли он Кассиану боль? Внушал ли электронный мозг органическому, что боль действительно есть. От одних мыслей об этом кружилась голова и подкатывала тошнота.

— Впрочим дадюшка всегда был предсказуем, — продолжил тем временем Кассиан, криво усмехнувшись. — Были опасения, что он не рванет спасать мою мать, но все-таки десять лет разлуки сыграли свою роль. За меня он так не боролся. Забавно, правда?

Флюэнс против своей воли почувствовала сочувствие. Ведь получается, что родной дядя виноват в том, каким Кассиан стал. Если бы не их исследования, то ничего этого не было бы.

— Жалеешь меня? — Кассиан снова дотронулся до ее лица, на этот раз, чтобы убрать за ухо рыжую прядь, которая падала со лба и щекотала нос. — Не стоит. Я давно принял свою участь. Забавно только, что ты могла бы быть на моем месте.

Он улыбнулся и намотал кончик ее волос себе на палец.

Флюэнс молчала, пытаясь незаметно освободить руки от пут: металлические крепежи держали крепко, царапая кожу на запястьях, но Кассиан Флюэнс с горящим взглядом фанатика был слишком увлечен рассказом о своем триумфе, чтобы обратить внимание на ее слабые трепыхания.